Restless March of Archbishop Dimitri (Abashidze): Orthodox clergy of Crimea after the victory of the February revolution
Table of contents
Share
QR
Metrics
Restless March of Archbishop Dimitri (Abashidze): Orthodox clergy of Crimea after the victory of the February revolution
Annotation
PII
S086956870002233-7-1
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Aleksandr Puchenkov 
Occupation: Associate Professor
Affiliation: Saint-Petersburg State University
Address: Russian Federation, Saint-Petersburg
Vladimir Kalinovsky
Affiliation: Saint-Petersburg State University
Address: Russian Federation
Edition
Pages
162-168
Abstract

 

 

Received
07.11.2018
Date of publication
12.11.2018
Number of purchasers
10
Views
1486
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

Full text is available to subscribers only
Subscribe right now
Only article and additional services
Whole issue and additional services
All issues and additional services for 2018
1 Степень вовлечённости православного духовенства в процессы, вызванные революцией 1917 г., а также отношение к ней священнослужителей, взаимодействие между представителями государственной власти, Святейшим Синодом и епархиальным начальством, архиереями, приходским духовенством и паствой до сих пор ещё мало изучены1.
1. Попытки проанализировать данную проблему уже предпринимались в отечественной историографии: Рогозный П.Г. Церковная революция 1917 года: (высшее духовенство Российской Церкви в борьбе за власть в епархиях после Февральской революции). СПб., 2008; Российское духовенство и свержение монархии в 1917 году: материалы и архивные документы по истории Русской православной церкви / Сост. М.А. Бабкин. М., 2008; Бабкин М.А. Духовенство Русской православной церкви и свержение монархии (начало XX в. – конец 1917 г.). М., 2007; Бабкин М.А. Священство и Царство (Россия, начало XX в. – 1918 г.): исследования и материалы. М., 2011. См. также рецензии Ф.А. Гайды и А.Л. Беглова на эти издания: Отечественная история. 2008. № 5; Российская история. 2014. № 4.
2 В Крыму всё это осложнялось исторически сложившейся многонациональностью и поликонфессиональностью, а также неожиданной сменой губернатора. В январе 1917 г. Н.А. Княжевич, управлявший Таврической губ. с ноября 1914 г., был назначен одесским градоначальником2. Его преемником в конце февраля стал генерал-майор В.В. Бойсман, участник боя крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец» с японской эскадрой у Чемульпо3, а до того во главе губернии оказался кн. С.В. Горчаков, с 1915 г. занимавший пост местного вице-губернатора4. Таврической епархией с 1912 г. руководил архиепископ Димитрий (в миру – князь Давид Ильич Абашидзе(1867–1942), после принятия великой схимы – Антоний)5. Он был известен как активный сторонник монархического движения и почётный председатель Таврического отдела Русского собрания. 1 марта 1917 г. в кафедральном Александро-Невском соборе Симферополя в присутствии военного и гражданского руководства края владыка Димитрий отслужил панихиду по Александру II6. 3 марта в том же храме планировалось торжественное богослужение и выборы церковного старосты7, а 5 марта правящий архиерей намеревался провести в здании Таврической духовной консистории общее собрание членов православного миссионерского общества8. Однако петроградские события опрокинули эти замыслы. Известие об отречении Николая II и передаче власти в руки Временного правительства пришло в Симферополь 4 марта. В своей телеграмме председателю Государственной думы М.В. Родзянко, посланной 8 марта, архиепископ Димитрий сообщал, что «весть об отречении и существовании Временного верховного правительства» получил в полдень 4 марта и тогда же «беспрекословно принял решение повиноваться»9. Владыку беспокоило известие о том, что кн. С.В. Горчаков, «желая закрепить за собой губернаторское место», сообщил в столицу о нежелании архиепископа Таврического оглашать манифест об отречении Николая II и отменять поминовение бывшего императора в церквях епархии. Данные обвинения, по словам преосвященного Димитрия, не соответствовали действительности, так как он лично просил губернатора прислать тексты обращений Николая II и вел. кн. Михаила Александровича для опубликования. Как только они были получены, их в тот же день, 4 марта, разослали по храмам10. Однако в 11 часов вечера 4 марта архиепископ переговорил по телефону с полицмейстером, высказавшим предположение, что «лучше подождать» и отложить их чтение в кафедральном соборе до торжественного богослужения 9 марта, когда Церковь отмечала память сорока Севастийских мучеников. Характерно, что телеграмма, отправленная владыкой Родзянко 8 марта, заканчивалась словами: «По архиерейской совести заявляю, что я представляю всю важность настоящего момента и зависимость спасения отечества от безусловного добросовестнейшего повиновения новому верховному правительству. Я – русский патриот, и мною будут приняты все меры к проведению в жизнь всех распоряжений нового верховного правительства»11.
2. Назначение генерала Н.А. Княжевича // Южные ведомости (Симферополь). 1917. № 17. 21 января.

3. О назначении губернатора // Южные ведомости. 1917. № 42. 22 февраля.

4. Новый таврический губернатор // Южные ведомости. 1917. № 48. 1 марта.

5. Дамаскин (Орловский), игум. Антоний // Православная энциклопедия. Т. 2. М., 2001. С. 615.

6. Панихида // Южное слово (Симферополь). 1917. № 1352. 2 марта.

7. Выборы // Южное слово. 1917. № 1352. 2 марта.

8. Общее собрание // Южное слово. № 1354. 4 марта.

9. РГИА, ф. 797, оп. 86, 1917 г., III отд., IV ст., д. 64, л. 37–39.

10. Между тем 15 марта 1917 г. иерарх сообщил губернскому комиссару, что получил копии актов в 4 часа вечера (Государственный архив Республики Крым (далее – ГА РК), ф. Р-1694, оп. 1, д. 31, л. 141).

11. РГИА, ф. 797, оп. 86, 1917 г., III отд., IV ст., д. 64, л. 37–39.
3 5 марта владыка составил «Послание пастве Таврической» с подзаголовком: «Всё для спасения отечества», в котором, по мнению П.Г. Рогозного, можно было усмотреть закамуфлированную монархическую пропаганду12. По словам М.А. Бабкина, архиепископ «подверг суровой критике правление Николая II»13. В «Послании» происходившие в стране процессы сравнивались с событиями Смутного времени и констатировалось, что Бог «положил предел царствования бывшего государя». «Ныне, – утешал верующих преосвященный Димитрий, – Сам Царь Небесный занял престол русского царства, дабы Он Единый Всесильный был верным помощником нашим в постигшей нас великой скорби, в бедствиях, нагнанных на нас бывшими руководителями государственной жизни нашей». Ссылаясь на примеры из Писания, архиепископ Таврический призывал паству сохранять единство и признать новую власть, добросовестно выполняя свои обязанности14.
12. Рогозный П.Г. Церковная революция 1917 года… С. 43.

13. Бабкин М.А. Священство и Царство… С. 285. А.В. Ишин более осторожно пишет, что «в отличие от многих современников, владыка, критически оценивая деятельность ушедшего правительства, вместе с тем отнюдь не спешит “бросать каменья” в адрес государя» (Ишин А.В. Два уникальных документа из истории Февральской революции в Крыму // Крымский архив. 2011–2012. № 13–14. С. 35).

14. ГА РК, ф. Р-1694, оп. 1, д. 31, л. 143–143 об., 145 об.–146.
4 Немалое затруднение возникало из-за необходимости молиться во время богослужения за царя и особ Императорской фамилии. 5 марта архиепископ Таврический отправил в Петроград телеграмму, прося Синод сообщить новую формулу поминовения властей, а до получения ответа, посоветовавшись с симферопольскими протоиереями, выработал свою, убрав из прежнего упоминания «благочестивейшего, самодержавнейшего, великого государя нашего императора Николая Александровича» слова «самодержавнейшего» и «нашего». Через секретаря Таврической духовной консистории её тогда же сообщили управлявшему губернией кн. Горчакову, и тот «нашёл её вполне приемлемой»15. 7 марта в Симферополе была получена официальная телеграмма с составленной накануне новой формулировкой молитвы «об утишении страстей, с возглашением многолетия богохранимой державе Российской и благоверному Временному правительству ея». В тот же день городское собрание духовенства обсудило порядок её употребления на богослужении, не найдя ничего противоречивого в том, что, по выражению С.Л. Фирсова, «многолетие предписывалось провозглашать временному институту власти»16. 8 марта по распоряжению преосвященного Димитрия Таврическая духовная консистория разослала через благочинных циркулярные телеграммы с изменённым чином поминовения властей. Соответствующие распоряжения были сделаны по всем учреждениям епархии. Духовенству недвусмысленно внушалось: «Мы с народом, армией и новым правительством»17.
15. Там же, л. 141.

16. Фирсов С.Л. Русская Церковь накануне перемен (конец 1890-х – 1918 гг.). М., 2002. С. 490.

17. ГА РК, ф. Р-1694, оп. 1, д. 31, л. 141 об.
5 В тот же день на совместном заседании симферопольской городской думы и представителей общественных организаций многолетний и уважаемый жителями городской голова В.А. Иванов заявил, что архиепископ Димитрий говорил ему о признании Временного правительства и намеченном чтении манифестов в церквях18. Впрочем, сам владыка на этом заседании не присутствовал. Стройный хор голосов священнослужителей, выражавших сочувствие революции, нарушила лишь проповедь, произнесённая 5 марта в кафедральном соборе архимандритом Адрианом (Демидовичем) – видным черносотенцем, известным далеко за пределами епархии. В начале 1910-х гг., проживая в Киеве, он активно включился в деятельность Союза русского народа, выступал с проповедями и статьями, развивал антиреволюционные и антисемитские идеи, а в публикациях по поводу «дела Бейлиса» критиковал не только «передовое общество», но и полицейское руководство и местную власть, после чего вынужден был переселиться в Крым19. Показательно, что все крупнейшие крымские газеты написали о проповеди архимандрита Адриана и о негативной реакции на неё местного духовенства, но ни одно издание не рискнуло изложить её содержание20. Судя по тому, что писал 15 марта архиепископ губернскому комиссару, в ней «были допущены резкие выражения о еврейской национальности и фразы, могущие быть понятыми как выпад против интеллигенции»21. Городской голова поспешил донести о поступке архимандрита главе правительства и министру внутренних дел. Речь явно «произвела в симферопольском обществе большое смущение», городские священники публично дистанцировались от архимандрита и заявляли о своём несогласии с ним, а преосвященный Димитрий запретил возмутителю спокойствия любые выступления с церковной кафедры и ходатайствовал о его удалении в другую епархию22. В мае Адриана перевели в Курскую епархию, причислив к братии Глинской пустыни, однако уже в августе он вернулся в Симферополь и тайно поселился на одной из частных квартир, о чём архиепископ сообщил в Святейший Синод и губернскому комиссару23.
18. Заявление архиепископа // Южные ведомости. 1917. Экстренный выпуск № 1. 6 марта.

19. Кальченко Т. Адриан (в миру Демидович Александр Андреевич) // Чёрная сотня: историческая энциклопедия. М., 2008. С. 18–19.

20. О проповеди архимандрита Адриана // Южные ведомости. 1917. № 55. 9 марта.

21. ГА РК, ф. Р-1694, оп. 1, д. 31, л. 141 об.

22. РГИА, ф. 797, оп. 86, 1917 г., III отд., IV ст., д. 64, л. 37–39.

23. ГА РК, ф. Р-1694, оп. 1, д. 31, л. 157.
6 Тем временем, ещё 3 марта, новым обер-прокурором стал В.Н. Львов, а 6 марта Таврическим губернским комиссаром был назначен бывший председатель Таврической земской управы Я.Т. Харченко. Епархиальное духовенство во главе с архиепископом Димитрием (Абашидзе) направило им приветственные телеграмм. Обращение таврического иерарха и многих священнослужителей к обер-прокурору 5 марта завершалось словами надежды: «Светлая заря будущего да воссияет над родиной, и да подаст Господь Церкви Своей святой укрепление и утверждение»24. Вскоре был получен ответ с выражением искренней благодарности25. Любопытно, что никаких посланий главе Временного правительства кн. Г.Е. Львову в марте 1917 г. не направлялось.
24. Приветствие обер-прокурору Св[ятейшего] Синода // Таврический церковно-общественный вестник. 1917. № 8–9. С. 207–208.

25. Ответ В.Н. Львова // Южные ведомости. 1917. № 61. 16 марта.
7 7 марта в Симферополе под председательством благочинного протоиерея А. Бычковского состоялось пастырское собрание духовенства, постановившее вновь заявить о подчинении Временному правительству и телеграфировать Харченко о готовности «приложить все силы и честно служить дорогой родине не за страх, а за совесть». Другая телеграмма была отправлена обер-прокурору Львову. На собрании обсуждался также вопрос о представительстве духовенства в городском общественном комитете при городской думе, образованном 5 марта «для обслуживания назревающих нужд населения». Поскольку создание этой организации стало неожиданностью для горожан, в тот день удалось собрать лишь небольшую группу священников, делегировавших в комитет протоиерея Бычковского. И хотя он не считал себя «вполне правомочным» представлять интересы городского клира, 7 марта присутствовавшие на собрании вновь единогласно уполномочили его заседать в городском общественном комитете и заявить там, что «духовенство г. Симферополя вполне подчиняется новому правительству и готово исполнять все его распоряжения не за страх, а за совесть». Вместе с тем, узнав, что в некоторых учебных заведениях случались попытки испортить изображения особ свергнутого царского дома, священнослужители сочли благоразумным в духовных и церковных школах «временно, до утишения страстей» снять эти портреты26.
26. Протокол пастырского собрания духовенства г. Симферополя 7 марта 1917 г. // Таврический церковно-общественный вестник. 1917. № 8–9. С. 209–212.
8 9 марта в симферопольском кафедральном Александро-Невском соборе архиепископ Димитрий (Абашидзе) отслужил молебен о благоденствии России. Перед его началом были прочитаны манифесты об отречениях, архиерей произнёс речь о причинах и значении произошедших событий, а также о том, как следует относиться к «совершившемуся перевороту» истинным христианам, любящим свою родину. «Высказанные по этому поводу мысли, – отмечалось в местной газете “Южные ведомости”, – владыка Димитрий иллюстрировал примером, в котором сравнил настоящее рождение новой России с рождением в мир человека, появление которого на свет вся семья ждёт долго и с нетерпением. “В таких случаях, – закончил свою речь высокопреосвященный Димитрий, – особенно бережно относятся к виновнице торжества, перенесшей все муки рожденья, и ей является в настоящий момент наша многострадальная родина. Употребим же все усилия, чтобы оградить её от дальнейших тревог и страданий. Счастье и великое будущее России в наших руках и мы ни на минуту не должны забывать этого в этот великий исторический момент, работая в дружном единении по завету Спасителя”». Богослужение завершилось приветствием губернскому комиссару. Назвав его «неутомимым общественным деятелем, много послужившим земскому делу», архиепископ передал ему Козельщанскую икону Божией Матери и выразил уверенность в том, что «знание и многолетний опыт послужат ему к руководству в новой сфере его деятельности»27. Неудивительно, что Харченко в тот же день телеграфировал обер-прокурору Синода: «После личных моих переговоров [с] местным архиепископом все недоразумения устранены, архиепископ выразил полную готовность подчиниться новому правительству и готовность идти навстречу его начинаниям и распоряжениям»28.
27. Молебствие в кафедральном соборе // Южные ведомости. 1917. № 56. 10 марта.

28. Цит. по: Соколов А.В. Государство и православная церковь в России, февраль 1917 – январь 1918 гг. Дис. … д-ра ист. наук. СПб., 2014. С. 124.
9 Одновременно в местной печати появился отрывок из письма ректора Таврической духовной семинарии архимандрита Иринарха (Синеокова-Андриевского) симферопольскому городскому голове, в котором опровергались вздорные слухи, будто они с архиепископом «стоят за старый порядок и поминают на богослужениях государя». Ректор, напротив, утверждал, что и он, и глава Таврической епархии признали новое правительство с радостной надеждой, поскольку «много настрадались в эпоху распутинщины и протопоповщины»29.
29. Архимандрит Иринарх о текущих событиях // Южные ведомости. 1917. № 55. 9 марта.
10 Почувствовав поддержку со стороны светской власти и стремясь соответствовать требованиям времени, архиепископ стал высказывать идеи, в прежние годы не свойственные для этого «правоверного» монархиста. 12 марта после окончания воскресной службы в кафедральном соборе он обратился к пастве: «Церковь, повелевая нам повиноваться властям, по примеру Самого Спасителя, не ставит преград к обсуждению и наилучшему устроению гражданской жизни России и разрешает исповедовать образ мысли как республиканский, так и монархический или конституционный. Перемена власти в нашем отечестве есть дело устроения Божия, и потому мы обязаны повиноваться Временному правительству не за страх, а за совесть, и помочь облегчить ему осуществить намеченные им блага»30. Излагая подробности этого выступления, лесовод А.Н. Углицких привёл весьма характерное рассуждение: «Русское православное духовенство всегда шло с народом и разделяло его участь. Во времена крепостного права народ наказывали публично, а нас – в конюшнях… Среди жертв лучшему устроению отечества, сосланных и казнённых, много детей духовенства. Терпя всё и мучаясь нашими народными язвами (несправедливостью бесправия), духовенство терпело и само, но молчало, чтобы не вносить смуту и рознь»31. Углицких назвал эти высказывания «золотыми» и, явно находясь в состоянии эйфории, с пафосом заключал: «Вопросов религиозных дыхание момента ещё не коснулось, но коснуться может. Пусть же наша православная Церковь не боится отныне! Слова, о которых здесь возвещается, убеждают нас и должны убедить всех, что в ней, нашей отныне истинной матери-Церкви, хранились, таясь, великие силы духа, которые ныне, при свободе слова, возвеличат нашу всегда скромную и вместе простую православную Церковь»32.
30. В Александро-Невском соборе // Южные ведомости. 1917. № 61. 16 марта.

31. Углицких А.Н. Думы христианина // Таврический церковно-общественный вестник. 1917. № 10. С. 234.

32. Там же. С. 236.
11 15 марта архиерей сообщал Харченко о том, что 4, 9 и 12 марта им были произнесены «соответствующие переживаемому моменту» поучения, повторявшие в общих чертах «Послание пастве Таврической» (его печатный экземпляр прилагался к письму). При этом указывалось, что 5 тыс. экземпляров «Послания» разосланы по всем приходам епархии (по 10–15 на приход), как и присланные губернским комиссаром тексты присяги. «Да поможет Господь Вам, нашему первому народному правителю губернии, – писал архиепископ, – при участии всех добрых граждан сохранить в губернии спокойствие и порядок и тем содействовать новому правительству в скорейшей победе над врагом и укреплении новых порядков в свободной ныне Великой России»33. Революционный порыв преобразил и официальный епархиальный журнал «Таврический церковно-общественный вестник». Отныне на его страницах публиковались не только проповеди, богословские трактаты и объявления о службах, но и краткие сообщения об актуальных политических событиях34, а также правительственные указы и декларации35. 19 марта во всех церквях епархии прихожане были приведены к присяге на верность Российскому государству и Временному правительству. В симферопольском кафедральном соборе архиепископ прочёл перед этим послание Святейшего Синода36.
33. ГА РК, ф. Р-1694, оп. 1, д. 31, л. 142.

34. Образование Исполнительного комитета // Таврический церковно-общественный вестник. 1917. № 8–9. С. 182–183; Состав Исполнительного комитета // Там же. С. 183; Состав нового правительства // Там же. С. 183–184; Декларация Временного правительства // Там же. С. 184–186; Программа нового правительства // Там же. С. 187–188.

35. Указ Временного правительства об амнистии // Таврический церковно-общественный вестник. 1917. № 8–9. С. 188–191; Декларация Временного правительства о государственных финансах // Там же. С. 192–193; Обращение Госуд[арственной] думы к жителям деревни // Там же. С. 193–194; Заём свободы // Там же. С. 197.

36. Крымский вестник (Севастополь). 1917. № 71(9056). 19 марта.
12 30 марта, узнав, что иеродиакон Кизилташской киновии св. Стефана Сурожского донёс в Отузское правление о том, что настоятель обители игумен Мирон не признаёт Временное правительство и поминает на богослужениях царя, преосвященный Димитрий обратился за помощью к Харченко. По его мнению, иеромонах оговорил настоятеля из личной неприязни и желания подвести его под наказание, чего и не скрывал от монастырской братии. Между тем то, что игумен Мирон принял новую присягу и «беспрекословно молится за новое правительство», должно было свидетельствовать «о личной его преданности России и её правительству». «Если же что-либо подобное, о чём доносил иеродиакон Сергий, и было, – отмечал владыка, – то относится ко времени первых чисел марта, когда вообще духовенство не имело ещё никаких указаний»37. Однако архиепископ явно отставал от стремительно ускорявшегося хода событий: ещё 27 марта Харченко на посту губернского комиссара сменил один из лидеров местных кадетов – ялтинский уездный комиссар и бывший депутат II Думы, полковник Н.Н. Богданов (впоследствии участник Ледяного похода Добровольческой армии и министр внутренних дел Второго краевого правительства С.С. Крыма)38.
37. ГА РК, ф. Р-1694, оп. 1, д. 31, л. 151–151 об.

38. Набоков В.Д. Крым в 1918/19 гг. / Публ. А.С. Пученкова // Новейшая история России. 2015. № 1(12). С. 232.
13 Православная Пасха в 1917 г. праздновалась 2 апреля. Беспокойный март не замедлил сказаться на здоровье архиерея: болезнь помешала ему посещать всех, приветствовавших его с Воскресением Христовым, и ему пришлось передать им свою благодарность через прессу39. Тем не менее к этому времени благодаря его умелой политике, ярким проповедям, воззваниям и неоднократным публичным заявлениям о лояльности Временному правительству в Таврической епархии сохранялось относительное спокойствие и даже сложилось гармоничное взаимодействие между духовными и светскими властями, Церковью и обществом. Впрочем, в известной степени это объяснялось замедленной реакцией на революционные события. Уже в апреле 1917 г. наивные надежды рассеялись, уступив место нарастающему ощущению неопределённости и разочарованию, а романтическую эйфорию вытеснило предчувствие большой беды.
39. Южные ведомости. 1917. № 77. 7 апреля.

References

1. Rogoznyj P.G. Tserkovnaya revolyutsiya 1917 goda: (vysshee dukhovenstvo Rossijskoj Tserkvi v bor'be za vlast' v eparkhiyakh posle Fevral'skoj revolyutsii). SPb., 2008;

2. Babkin M.A. Svyaschenstvo i Tsarstvo (Rossiya, nachalo XX v. – 1918 g.): issledovaniya i materialy. M., 2011. Sm. takzhe retsenzii F.A. Gajdy i A.L. Beglova na ehti izdaniya: Otechestvennaya istoriya. 2008. № 5; Rossijskaya istoriya. 2014. № 4.

3. Damaskin (Orlovskij), igum. Antonij // Pravoslavnaya ehntsiklopediya. T. 2. M., 2001. S. 615.

4. Firsov S.L. Russkaya Tserkov' nakanune peremen (konets 1890-kh – 1918 gg.). M., 2002. S. 490.

5. Kal'chenko T. Adrian (v miru Demidovich Aleksandr Andreevich) // Chyornaya sotnya: istoricheskaya ehntsiklopediya. M., 2008. S. 18–19.

6. Sokolov A.V. Gosudarstvo i pravoslavnaya tserkov' v Rossii, fevral' 1917 – yanvar' 1918 gg. Dis. … d-ra ist. nauk. SPb., 2014. S. 124.

7. Nabokov V.D. Krym v 1918/19 gg. / Publ. A.S. Puchenkova // Novejshaya istoriya Rossii. 2015. № 1(12). S. 232.

Comments

No posts found

Write a review
Translate