Rec. ad op.: A.B. Nikolaev. Dumskaia Revoliutsiia: 27 fevralia – 3 marta 1917 goda. 2 vol. Saint Petersburg, 2017
Table of contents
Share
QR
Metrics
Rec. ad op.: A.B. Nikolaev. Dumskaia Revoliutsiia: 27 fevralia – 3 marta 1917 goda. 2 vol. Saint Petersburg, 2017
Annotation
PII
S086956870002241-6-1
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Kirill Soloviev 
Occupation: Senior Research Fellow
Affiliation: Institute of Russian History, Russian Academy of Sciences
Address: Russian Federation, Moscow
Edition
Pages
195-197
Abstract

 

 

Received
07.11.2018
Date of publication
12.11.2018
Number of purchasers
10
Views
2216
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

Full text is available to subscribers only
Subscribe right now
Only article and additional services
Whole issue and additional services
All issues and additional services for 2018
1 Четверть века А.Б. Николаев исследовал политическую борьбу в Петрограде с 27 февраля по 3 марта 1917 г., посвятив ей многочисленные книги и статьи. К столетию изучаемых событий он опубликовал монографию, ставшую итогом многолетних размышлений и архивных поисков1. Юбилей оказался хорошим поводом для «инвентаризации» достижений историографии революции. Работ за истекший век издано очень много, но самобытных идей, ярких (и в то же время убедительных) концепций – неизмеримо меньше. Более того, в последние десятилетия интерес к событиям 1917 г. скорее идет на спад. Тем ценнее труд Николаева, в котором ясно изложена авторская версия революционных процессов в первые пять дней после «большого взрыва» Февраля 1917 г.
1. Николаев А.Б. Государственная дума в Февральской революции: очерки истории. Рязань, 2002; Николаев А.Б. Революция и власть: IV Государственная дума 27 февраля – 3 марта 1917 г. СПб., 2005; Николаев А.Б. Реформы Временного правительства // Реформы в России. С древнейших времён до конца XX в. Т. 3. М., 2016. С. 361–413; Николаев А.Б. Третьемартовская политическая система // Российская революция 1917 года: власть, общество, культура. Т. 1. М., 2017. С. 457–461; Николаев А.Б. Реформы Временного правительства // Там же. С. 480–501; Николаев А.Б. Думская революция: 27 февраля – 3 марта 1917 г. В 2 т. СПб., 2017.
2 В двухтомнике детально показана «механика» происходившего в российской столице в те дни. При этом «думская революция», по мысли автора, отнюдь не сводилась к тому, что именно Государственная дума и её депутаты сыграли решающую роль в падении монархии и возникновении в России новых властных институтов (прежде всего, Временного правительства). Николаев искусно избегает чёрно-белой дихотомии, нередко встречающейся у исследователей, склонных абсолютизировать стихию народного возмущения или заговор элит. При этом автор опирается не на умозрительные построения, а на кропотливые поиски в 117 фондах из 23 архивов России и США, на скрупулёзный источниковедческий анализ официального делопроизводства (которое часто весьма лаконично, а порою и заведомо лживо, особенно в момент стремительного крушения привычных государственных институтов), мемуарной литературы и дневников, не забывая и о достижениях поразительной по своим масштабам историографии.
3 Едва ли можно считать случайностью то, что в конце февраля – начале марта 1917 г. конструирование институтов новой власти происходило вокруг Думы и её лидеров. Они были удобным «медиатором» для различных элитных групп: «старорежимной» бюрократии, деятелей легальных партий, генералитета, набиравших силу социалистических вождей. В силу своего положения Дума становилась своего рода «мостиком» между «старой» и «новой» Россией – будучи признанным органом власти, она в то же время могла претендовать на статус, не вписывавшийся в Основные государственные законы 23 апреля 1906 г.2
2. Депутаты говорили об этом с момента их издания. См.: Государственная Дума первого созыва: Стенографический отчёт. Т. 1. СПб., 1906. C. 95; См. также: Езерский Н. Государственная дума первого созыва. Пенза, 1907. C. 144.
4 Николаев доказывает, что свои министерские портфели думцы получили, активно включившись в революционный процесс, по крайней мере с 27 февраля. Автор подчас поминутно восстанавливает хронологию событий, уделяя большое внимание топографии революции, перемещению войск и масс демонстрантов (т. 1, с. 238–298). В центре этого движения оказались Таврический дворец и заседавшие в нём народные избранники3, пытавшиеся координировать действия военных подразделений (т. 1, с. 398–427), добившиеся контроля над городской инфраструктурой, способствовавшие установлению в Петрограде нового правопорядка, санкционировавшие аресты высших сановников империи (т. 2, с. 64–201) и т.д. Они всячески содействовали образованию Петроградского совета, который неслучайно расположился в стенах Таврического дворца (т. 1, с. 221–235). Между тем Временный комитет Государственной думы стал властью в столице ещё до отречения Николая II и назначения кн. Г.Е. Львова главой правительства (т. 1, с. 475–536).
3. См. также: Николаев А.Б. «Учреждение», а не «помещение». Таврический дворец // 1917 г. Вокруг Зимнего. М., 2017. С. 164–186.
5 Благодаря авторитету Думы и её Временного комитета возникала принципиально новая организация власти, или, по словам Николаева, «третьемартовский политический режим»: при неустойчивом равновесии в ожидании скорого созыва Учредительного собрания в России формально сохранялась конституционная монархия, продолжали действовать Основные государственные законы, а Дума оставалась одним из высших учреждений и центров власти. Депутаты не догадывались, насколько зыбкой была та почва, на которую они вступали. В немалой степени поспособствовав политическому перевороту, они невольно вызвали масштабные «тектонические сдвиги», которые уже ни в коей мере не могли контролировать.
6 В понимании Николаева «думская революция» – лишь часть многогранного социально-политического процесса начала 1917 г. (т. 1, с. 234). Автор не пишет о том, что предшествовало 27 февраля, признавая, что изучение думской деятельности 26, 25, 24… февраля потребовало бы самостоятельного исследования, столь же многотрудного и кропотливого. Таким образом, Николаев застаёт депутатов уже на распутье, вынужденных принимать решения в условиях тотальной дезорганизации власти, причины которой в книге не раскрываются. Не рассматриваются в ней и интеллектуальные и мировоззренческие подвижки в общественных настроениях предреволюционного периода, влиявших на позицию депутатского корпуса, которая складывались не за один день. Её эволюцию можно было проследить и с 1906–1907 гг., когда «новый» политический режим ещё только формировался. Развиваясь посредством кризисов, накапливая в себе противоречия, он преодолевал трудности, заполнял «пробелы права» и тем самым намечал тенденцию собственной эволюции. Настоятельная потребность в качественном изменении в организации власти вовсе не означала «смертного приговора» и совершенно не обязательно должна была осуществиться революционным путём.
7 Конфликт между ведущими «игроками» постепенно складывавшейся системы возник не вследствие их злокозненности, а из-за институциональной несовместимости искусственно соединённых в ней правовых укладов, фактически принадлежавших разным эпохам. Формирование политических институтов, психология их деятелей и в конце концов сам расклад сил определялись характером данного противостояния, прослеживающегося в драматической избирательной кампании 1912 г., в столкновениях Думы с правительством в 1912–1913 гг., в возникновении Прогрессивного блока и в подготовке «парламентского штурма» ноября 1916 г., имевшего ничтожные последствия, в апатии, воцарившейся в Таврическом дворце на рубеже 1916–1917 гг. и в поисках пути выхода из тупиковой ситуации в январе 1917 г.
8 Именно тогда в депутатской среде кристаллизуется мысль о возможности революционного взрыва, который станет «очистительной» силой, способной как «deus ex machina» радикально изменить расклад сил в стране4. Точно также надежда на революцию объяснялась политической беспомощностью депутатского корпуса, уже исчерпавшего имевшийся у него арсенал средств борьбы за власть.
4. Соловьёв К.А. Прогрессивный блок в январе–феврале 1917 г. // Великая российская революция, 1917: сто лет изучения. Материалы международной научной конференции. М., 2017. С. 124–129.
9 Иными словами, до того, как возглавить революцию, нужно было сперва разглядеть её в беспорядках на улицах Петрограда, а для этого, в свою очередь, следовало на неё надеяться и внимательно всматриваться в окружавшую действительность, отмечая признаки надвигавшейся грозы. Более того, парадоксальным образом именно повышенное внимание со стороны думцев придавало беспорядкам в столице революционный характер. Соответственно и позиция Государственной думы, пользовавшейся авторитетом в обществе и способной участвовать в переговорах с верховной властью, приобретала особое значение.
10 Такая революция, начавшаяся прежде всего в головах депутатов, не похожа на заговор элит и в то же время не сводится к стихии народного возмущения. Ещё российские правоведы и публицисты начала XX в. отмечали анахроничность и примитивность понимания революции исключительно как насильственного свержения правительства оппозицией. Подлинная революция совершается не революционерами. Любой дееспособный политический режим обладает достаточными ресурсами для подавления недовольных. Однако он становится беспомощным, когда начинает сомневаться в себе самом, утрачивает способность принимать решения, в то время как недоверие к нему становится тотальным и проникает в «поры» его собственных органов, после чего появляются авторитетные силы, утверждающие, что теперь власть – это они5. В 1917 г.– в важнейшие мгновения российской истории – эта роль выпала Государственной думе, что и показано в монографии А.Б. Николаева.
5. Галич Л. О способах борьбы с властью // Свобода и культура. 1906. № 5. C. 356; Долгоруков П.Д. О расширении деятельности партии // Вестник партии народной свободы. 1906. № 16. Cтб. 1029; Изгоев А.С. Из заметок о тактике // Там же. № 25–26. Cтб. 1400.

References

1. Nikolaev A.B. Gosudarstvennaya duma v Fevral'skoj revolyutsii: ocherki istorii. Ryazan', 2002;

2. Solov'yov K.A. Progressivnyj blok v yanvare–fevrale 1917 g. // Velikaya rossijskaya revolyutsiya, 1917: sto let izucheniya. Materialy mezhdunarodnoj nauchnoj konferentsii. M., 2017. S. 124–129.

Comments

No posts found

Write a review
Translate