History of GUPVI in the European North of the USSR
Table of contents
Share
Metrics
History of GUPVI in the European North of the USSR
Annotation
PII
S086956870005110-2-1
DOI
10.31857/S086956870005110-2
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Vladislav Goldin 
Occupation: Professor
Affiliation: Northern (Arctic) Federal University named after M.V. Lomonosov
Address: Russian Federation, Arkhangelsk
Edition
Pages
195-199
Abstract

           

Received
14.05.2019
Date of publication
30.05.2019
Number of purchasers
37
Views
702
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

Full text is available to subscribers only
Subscribe right now
Only article and additional services
Whole issue and additional services
All issues and additional services for 2019
1

В серии «История сталинизма» вышла в свет книга вологодского историка, доктора исторических наук А.Л. Кузьминых, известного в нашей стране и за рубежом исследователя системы военного плена и интернирования в СССР в годы Второй мировой войны1.

1. Кузьминых А.Л. Система военного плена и интернирования в СССР: генезис, функционирование, лагерный опыт. Автореф. дис. … д-ра ист. наук. Архангельск, 2014; Кузьминых А.Л., Старостин С.И. Поляки в Вологодской области: репрессии, плен, спецпоселение (1937–1953 гг.). Вологда, 2014; Кузьминых А.Л. Военный плен и интернирование в СССР (1936–1956 гг.). Вологда, 2016.
2

В тот период в стране было свыше 5 млн военнопленных и интернированных (более 60 национальностей)2. Эти иностранные граждане находились в ведении Главного управления по делам военнопленных и интернированных (ГУПВИ) НКВД–МВД СССР. Термины «ГУПВИ» и «архипелаг ГУПВИ» пока ещё не получили столь широкую известность и распространение в исторической науке, как например, понятие «архипелаг ГУЛАГ». Сложившаяся в досоветский период традиция использования Севера как места каторги и ссылки получила новое развитие в условиях Советской России/СССР. Истории ГУЛАГа в этом регионе посвящено немало исследований3, чего нельзя сказать об архипелаге ГУПВИ. Поэтому актуальным является изучение темы, посвящённой иностранным военнопленным на Европейском Севере СССР (в Архангельской и Вологодской областях), где в рассматриваемый период находились 16 лагерей и 10 спецгоспиталей.

2. Военнопленные в СССР. 1939–1956. Документы и материалы / Сост. М.М. Загорулько, С.Г. Сидоров, Т.В. Царевская. М., 2000. С. 7, 12.

3. Упадышев Н.В. ГУЛАГ на Архангельском Севере: 1919–1953 годы. Архангельск, 2004; Упадышев Н.В. ГУЛАГ на Европейском Севере России: генезис, эволюция, распад. Архангельск, 2007.
3 Автор определяет цель написания монографии как воссоздание полномасштабной истории пребывания на советском Европейском Севере иностранных военнопленных в годы Второй мировой войны. При этом Кузьминых обращается не только к общесоюзным архивным материалам (как это было в его ранее вышедших работах), но и к региональным. С одной стороны, указывает автор, без их осмысления не может быть воссоздана объективная история военного плена в СССР, с другой – невозможно всесторонне представить военное и послевоенное прошлое его отдельных областей, краёв и республик, не описав периода пребывания там значительного контингента бывших военнослужащих неприятельских армий. В основе монографии – документы десяти центральных и местных архивов, опубликованные материалы, в том числе личного происхождения (письма, воспоминания бывших военнопленных и сотрудников лагерей), и периодическая печать. Хронологически исследование завершается не 1956 г. (прекращение существования системы ГУПВИ), а октябрём 1949 г., когда был расформирован последний находившийся на Севере лагерь для военнопленных.
4 Во введении дана обстоятельная характеристика отечественной и зарубежной историографии темы. Примечательно, что на поприще её изучения автор отдаёт должное землякам – профессору Вологодского пединститута А.С. Бланку (в прошлом сотруднику одного из лагерей для военнопленных) и своему учителю, профессору В.Б. Конасову (с. 29–32). Первая глава посвящена теоретическим и практическим аспектам правового регулирования системы военного плена, длительной и сложной эволюции советского законодательства в этой сфере. Это очень важно, считает автор, так как лагеря советского Европейского Севера были и местом апробации первых нормативных правовых документов, регулировавших в стране порядок содержания военнопленных.
5 Во второй главе представлена система военного плена в регионе. Кузьминых указывает, что военнопленные высылались на Север ещё со времён Северной войны (1700–1721). Структура главы построена по проблемно-хронологическому принципу. Первый её параграф посвящён начальному периоду Второй мировой войны – до 22 июня 1941 г. Тогда на Севере были созданы четыре лагеря, через которые прошли 16 тыс. польских и финских военнослужащих.
6 Во втором параграфе показана эволюция региональной системы военного плена в годы Великой Отечественной войны в составе фронтового приёмно-пересыльного лагеря, 7 стационарных лагерей, 45 лагерных отделений и пунктов, а также 5 спецгоспиталей, общей ёмкостью 65 тыс. мест (около 50 тыс. пленных 30 национальностей). Подчёркивается, что под Грязовцем находился один из четырёх офицерских лагерей (№ 150), сыгравший важнейшую роль в формировании польской армии в СССР, а с 1943 г. ставший местом сосредоточения офицеров вермахта (с. 85, 105, 125). Указывается также, что крупнейшим лагерем-распределителем на северо-западе России был Череповецкий лагерь № 158, раскинувший сеть из 20 приёмных пунктов и лагерных отделений, находившихся на территории пяти областей и в Карелии. В июне 1945 г. здесь содержались свыше 19 тыс. военнопленных и интернированных (для сравнения: численность населения Череповца в те годы составляла около 40 тыс. человек) (с. 105–106).
7 Третий параграф – о послевоенном периоде, когда система ГУПВИ достигла своего апогея, а на Европейском Севере существовали два областных отдела по делам военнопленных и семь стационарных лагерей с 38 отделениями, наполнение которых составляло в январе 1946 г. 52,6 тыс. мест, и их обслуживали пять спецгоспиталей (с. 124). В последующие годы происходил постепенный демонтаж этой системы.
8 Характеризуя её региональные особенности, автор указывает на создание лагерей военнопленных в системе ГУЛАГа: 6 из 16 располагались при исправительно-трудовых лагерях (ИТЛ). Он объясняет это значительной убылью в годы войны заключённых и стремлением НКВД восполнить нехватку рабочей силы за счёт военнопленных. Кроме того, посредством размещения их при учреждениях ГУЛАГа планировалось сократить расходы на охрану контингента и обустройство лагерной инфраструктуры. В результате военнопленных выделили в лагерные отделения, изолировав от остальных заключённых.
9 Другой отличительной особенностью ГУПВИ на Севере являлось наличие двух офицерских и двух режимных лагерей, а также двух спецлагерей для бывших военнослужащих РККА, вышедших из неприятельского плена и окружения. Как правило, лагеря создавались в крупных экономических и транспортных центрах Севера. То, что в отдалённых и малообжитых периферийных районах редко размещали военнопленных (в отличие от заключённых и спецпоселенцев), Кузьминых объясняет трудностью их материального обеспечения и охраны.
10 Третья глава начинается с характеристики климатического фактора и географических особенностей региона. Без учёта суровых северных условий невозможно оценить положение и особенности жизнеобеспечения военнопленных. Во втором параграфе, посвящённом организации лагерного быта, режима и охраны этих людей, автор подробно описывает испытываемые ими трудности (в том числе связанные с продовольственным и вещевым снабжением). Он сравнивает их с неизмеримо более тяжёлым положением советских военнопленных в Германии и заключённых ГУЛАГа, где была массовая смертность. Также Кузьминых констатирует, что в годы войны пленные офицеры и генералы питались гораздо лучше, чем подавляющее большинство советских граждан, находившихся на голодном пайке. Здесь же рассказано об использовании труда военнопленных и их вкладе в развитие хозяйства региона. С экономической точки зрения, делает вывод автор, деятельность таких лагерей являлась убыточной для государства, однако труд военнопленных был востребован на крупнейших стройках Севера, а лагеря ГУПВИ хорошо вписывались в региональную стратегию сталинского хозяйствования. Например, в целлюлозно-бумажной промышленности края доля таких рабочих доходила до 30%. По оценке Кузьминых, более 300 жилых и гражданских объектов было построено силами военнопленных (с. 439). Низкая же производительность труда компенсировалась возможностью их быстрой переброски на любые расстояния и куда угодно. Работая более результативно, эти люди частично возмещали расходы государства на их содержание и потому могли рассчитывать на улучшение своего материального положения.
11 В следующем параграфе описывается медико-санитарное обслуживание военнопленных. Кузьминых отмечает, что из умерших в советском плену 580 тыс. военнопленных 8,7 тыс. (1,5%) ушли из жизни на территории Севера, доля их смертности составляла 10%, в то время как в целом по стране – 15% (с. 268, 438). Также представлены причины смертности, её показатели по национальному, половому, возрастному составу и воинскому званию военнопленных. В СССР не хотели их уничтожить голодом, болезнями и непосильным трудом, как это было в фашистской Германии. С конца 1942 г. продовольственное положение этих людей постепенно улучшалось, жизни большинства из них удалось сохранить. Смертность среди иностранных военнопленных в лагерях Севера была почти в шесть раз ниже, чем среди советских военнослужащих, оказавшихся в нацистских лагерях. При этом Кузьминых подчёркивает, что в годы войны, например, смертность среди населения Вологодской обл. составила 14% (с. 438).
12 В первых двух параграфах четвёртой главы рассмотрены проблемы лагерной культуры и психологии военнопленных: феномен пленобоязни; структура лагерного общества; жизнь, поведение людей и формы протеста (с преобладанием пассивных, межнациональных); причины и характер их конфликтов; политическая и культурно-массовая работа с военнопленными в лагерях; советская спецпропаганда на северном участке фронта; формирование антифашистского актива; борьба с лагерным подпольем. Например, автор показывает эволюцию пропаганды в условиях войны – переход от примитивных классовых лозунгов к методам разностороннего психологического воздействия на противника. Подробно описав три периода политической работы с пленными (1939–1941, 1941–1945 и 1946–1949 гг.), Кузьминых называет и её недостатки.
13 В главе также представлены оперативно-следственная, контр- и разведывательная работа с пленными, формирование агентурно-осведомительной сети и вербовка закордонной агентуры, выявление и предание суду военных преступников. Особое внимание уделено взаимоотношениям военнопленных с лагерным персоналом и местным населением, в том числе с женщинами, в частности с медперсоналом (имели место случаи интимных связей, но их резко пресекали). Кузьминых также рассматривает проблемы репатриации военнопленных и их реинтеграции в послевоенное общество. Автор пришёл к выводу, что в северных лагерях велась борьба не только за жизнь, но и за духовное возрождение бывших солдат и офицеров неприятеля. Многие из них, отказавшись от нацистской идеологии, начали лучше относиться к советским людям и стране в целом.
14 В заключительной главе сообщается о находившихся на Европейском Севере захоронениях военнопленных, которые несколько десятилетий оставались заброшенными, пока в 1990-х гг. не начались их поиск и благоустройство. Однако, констатирует автор, эта работа всё ещё находится на начальном этапе, и исследователям и общественным организациям предстоит многое сделать для сохранения памяти жертв Второй мировой войны.
15 Через лагеря (шесть из них – особого назначения) и спецгоспитали региона, подводит итоги Кузьминых, прошли свыше 85 тыс. военнопленных (1,5% их общего числа в СССР) (с. 437). Их содержали в местах, где ранее дислоцировались лагеря ГУЛАГа, либо в лагерных отделениях ИТЛ. В условиях дефицита рабочей силы военнопленные стали её поставщиками. Но возведённое в ранг государственной политики использование труда военнопленных (в отличие от заключённых) происходило в первую очередь на платных (контрагентских) работах и лишь во вторую – на объектах НКВД–МВД. Вместе с тем их труд – примитивный и малорентабельный – не требовал использования техники и механизмов, что, по мнению автора книги, задерживало модернизацию страны.
16 Большинство бывших вражеских солдат, находясь в плену, поменяли жизненные идеалы, начался долгий и мучительный процесс отказа от догматов нацистской идеологии. В то же время, делает вывод автор, в лагерных бараках среди людей до окончания их плена существовало глубокое идейно-политическое размежевание. Этот процесс в годы холодной войны охватил всю Европу и расчленил её на два враждебных лагеря.
17 Также констатируется, что, организовав на Севере работу «архипелага ГУПВИ», Советское государство решало две задачи – политическую и экономическую. Первая заключалась в идеологическом перевоспитании военнопленных и подготовке их в качестве кадров для стран социалистического лагеря, вторая – чтобы их силами как одной из категорий спецконтингента осуществлялась продуманная и долговременная стратегия освоения природных богатств региона. Прагматичный подход и далеко идущие политические планы руководства СССР оказались, по мнению автора, надёжной гарантией сохранения жизни бывших солдат и офицеров противника.
18 Кузьминых отвергает попытки ряда историков отождествить германскую и советскую политику в отношении военнопленных, подчёркивая, что если первая была направлена на уничтожение этих людей, то вторая – на сохранение их жизней. Автор указывает и на необходимость дальнейшего исследования заявленной темы – не только ради научного анализа, но и во имя исторической справедливости, чтобы родные умерших знали, где покоится прах их близких.
19 Исследование А.Л. Кузьминых, бесспорно, уникальное. Помимо почти 40 таблиц, множества фотографий и фотодокументов, в нём имеется около 140 страниц приложений, содержащих подробные сведения о лагерях ГУПВИ, движении военнопленных и интернированных, их производственной деятельности, физическом состоянии, медобслуживании, смертности, побегах, дисциплинарных нарушениях, а также о наказаниях сотрудников лагерей.

References

1. Voennoplennye v SSSR. 1939–1956. Dokumenty i materialy / Sost. M.M. Zagorul'ko, S.G. Sidorov, T.V. Tsarevskaya. M., 2000.

2. Kuz'minykh A.L. Sistema voennogo plena i internirovaniya v SSSR: genezis, funktsionirovanie, lagernyj opyt. Avtoref. dis. … d-ra ist. nauk. Arkhangel'sk, 2014.

3. Kuz'minykh A.L., Starostin S.I. Polyaki v Vologodskoj oblasti: repressii, plen, spetsposelenie (1937–1953 gg.). Vologda, 2014; Kuz'minykh A.L. Voennyj plen i internirovanie v SSSR (1936–1956 gg.). Vologda, 2016.

4. Upadyshev N.V. GULAG na Arkhangel'skom Severe: 1919–1953 gody. Arkhangel'sk, 2004. Upadyshev N.V. GULAG na Evropejskom Severe Rossii: genezis, ehvolyutsiya, raspad. Arkhangel'sk, 2007.

Comments

No posts found

Write a review
Translate