In search of truth: regional characteristics of the analysis of demographic changes in the population of Russia in 1939–1945
Table of contents
Share
Metrics
In search of truth: regional characteristics of the analysis of demographic changes in the population of Russia in 1939–1945
Annotation
PII
S086956870005141-6-1
DOI
10.31857/S086956870005141-6
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Vadim Rakachev 
Occupation: Associate Professor
Affiliation: Kuban State University
Address: Russian Federation, Krasnodar
Edition
Pages
29-36
Abstract

         

Received
14.05.2019
Date of publication
30.05.2019
Number of purchasers
37
Views
613
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

Full text is available to subscribers only
Subscribe right now
Only article and additional services
Whole issue and additional services
All issues and additional services for 2019
1 Тема демографических изменений в 1939–1945 гг. сохраняет важность и актуальность. Написано по этому вопросу много, но зачастую цифры, которыми оперируют исследователи, противоречивы, слабо подкреплены источниковой базой, и как справедливо отмечают В.Б. Жиромская, В.А. Исупов и Г.Е. Корнилов, «пока численность населения будет определяться исходя из субъективных позиций авторов или конъюнктурных ситуаций, точность расчётов будет оставаться сомнительной». Анализ демографических процессов в период войны всегда сопряжён со значительными трудностями. Для СССР это обусловливалось, помимо объективных сложностей учёта потерь, ещё и стремлением скрыть эти потери. Трудности подсчётов также определяются методологическими особенностями установления общей численности населения на тот или иной момент времени. Её расчёт для конкретной территории – задача одновременно простая (поскольку данная информация, в отличие от многих других демографических показателей, наиболее доступна) и очень сложная (так как этот показатель складывается из множества компонентов).
2 По мнению авторов, главная проблема изучения численности населения страны в исторической ретроспективе в целом и в период Великой Отечественной войны в особенности – состояние источниковой базы: её неполнота, разрозненность, несогласованность. Если в центре, в городах, статистический учёт был отлажен и предоставлял относительно полные данные, то периферия, в особенности национальная, существенно отставала. Поэтому поправки к демографическим показателям, особенно касающимся текущего учёта (рождаемости, смертности, миграции), должны учитывать региональную дифференциацию.
3 Особо стоит остановиться на данных Всеобщей переписи населения СССР 1939 г., их объективности и достоверности. Исследователями (В.Б. Жиромской1, Е.М. Андреевым, Л.Е. Дарским и Т.Л. Харьковой2, и др.) достаточно подробно изучен механизм приписок, который, что важно подчеркнуть, также имел региональные различия. В этой ситуации фокус исследований может быть направлен на уточнение численности населения отдельных регионов РСФСР. Эти данные, в свою очередь, могут использоваться для корректировки данных по России в целом.
1. Жиромская В.Б. Демографическая история России в 1930-е годы. Взгляд в неизвестное. М., 2001.

2. Андреев Е.М., Дарский Л.Е., Харькова Т.Л. Демографическая история России 1927–1957. М., 1998.
4 Разработанный Жиромской метод расчёта, учитывающий величину необоснованных приписок, позволяет минимизировать расхождения и определить подлинную численность населения отдельных районов. В тех регионах, где влияние экстренных условий было меньшим, приписки в материалах переписи оказывались сравнительно небольшими – примерно 2,1%. Там же, где последствия голода, раскулачивания, репрессий и т.п. были значительными, искажения существенно увеличивались: от 2,4 до 10%3. Этот подход был применен при подсчёте населения Юга России в 1939 г., поскольку регион подвергся всевозможным «экспериментам» с населением.
3. Жиромская В.Б. Демографическая история России… С. 53, 57.
5 Как свидетельствуют документы, Кубань и Ставрополье4 были отнесены организаторами переписи к числу местностей с высокой убылью населения и соответственно с большим коэффициентом приписки. Начальник Центрального управления народно-хозяйственного учёта (ЦУНХУ) Госплана СССР И.А. Краваль в направленной в 1937 г. на имя В.М. Молотова и И. Сталина записке зачислил их в группу, которую составили области и республики, давшие уменьшение главным образом в силу неблагоприятного естественного движения. Сюда были также отнесены области Украины (кроме Донбасса), Казахстан, а среди областей РСФСР – Азово-Черноморский край, русские районы Северного Кавказа, АССР немцев Поволжья, Саратовская, Куйбышевская и Курская области, т.е. именно те, «где сопротивление кулачества коллективизации было наиболее ожесточённым. Данные переписи показывают, что влияние сопротивления кулачества на численность населения было значительно больше, чем это учитывалось регистрацией рождаемости и смертности ЗАГСами»5. Собственно с целью скрыть высокую убыль в ходе переписи 1939 г. здесь и был применен высокий коэффициент.
4. Кубань и Ставрополье – исторически утвердившиеся названия регионов, которые формально представлены Краснодарским и Ставропольским (до 1943 г. – Орджоникидзевским) краями в составе РСФСР.

5. РГАЭ, ф. 1562, оп. 329, д. 143, л. 19–20.
6 Основываясь на методике расчёта приписок и используя данные переписи, Жиромская провела корректировку статистических материалов и определила возможные размеры приписок для регионов РСФСР, в том числе для Кубани и Ставрополья, а также входивших в их состав Адыгейской, Карачаевской и Черкесской АО. Мною были аналогично рассчитаны соответствующие показатели для территорий Краснодарского и Орджоникидзевского (Ставропольского) краёв без автономий, а также с учётом последующих административно-территориальных преобразований.
7 Так, если в официальных материалах переписи численность населения Краснодарского края оценивалась в 3 172,7 тыс. человек6, то после пересчёта она составила 3 102,3 тыс. человек (размер приписки – 2,25%). Без Адыгейской АО в крае проживало 2 930,9 тыс., а за вычетом приписок – 2 865 тыс. человек (приписка – 2,27%). Аналогичным образом скорректированы показатели для Ставрополья. Согласно данным переписи здесь было учтено 1 707,4 тыс.7, а за вычетом приписок – 1 670,6 тыс. человек (2,2%). В состав края также входили национальные автономии, и зачастую в статистике фигурируют данные о численности его населения без проживавших на территориях Карачаевской и Черкесской АО. Соответственно имеет смысл пересчитать и эти показатели. Собственно «русские» территории по официальным данным насчитывали 1 464,1 тыс., а без приписок – 1 432,6 тыс. человек (2,2%). Необходимо также отметить, что поскольку «русские» территории от голода начала 1930-х гг. и репрессий потеряли существенно больше населения, чем национальные автономии, то и масштабы искажений здесь оказались больше. В автономиях приписка не превышала 2% (в Адыгейской она составила 1,7%, в Карачаевской – 1,9 и в Черкесской – 1,8%).
6. Расчёт произведён с учётом Адыгейской АО.

7. В скорректированных границах 1959 г.
8 Кроме того, коэффициент добавок различался для мужского и женского населения. В отношении первых она колебалась от 2,8% в стабильных районах до 4% в проблемных, для вторых в среднем составляла 1%. На Кубани, где убыль мужчин вследствие голода и репрессивных мер была выше, процент приписки оказался более высоким (3,8%), чем на Ставрополье (3,7%). Количественно мужчин в Краснодарском крае по данным переписи проживало 1 484,8 тыс. человек, по данным пересчёта – 1 429,8 тыс. (преувеличение составило 54,6 тыс.). По краю без Адыгейской АО численность составила 1 371,4 тыс. человек, а в пересчитанных цифрах – 1 319,9 тыс. Таким образом приписка составила 51,5 тыс. и 3,1 тыс. по Адыгее. Для сравнения численность женщин составляла 1 688,3 тыс. по переписи и 1 670 тыс. после пересчёта, т.е. искажение было незначительным (тем более, что в крае наблюдался значительный дисбаланс в пользу женского населения).
9 На Ставрополье ситуация была схожей, но размеры приписок даже к мужскому населению были значительно меньшими. В границах 1959 г. численность мужчин по переписи 1939 г. составляла 810,7 тыс. человек, а без приписки – 781,2 тыс. (увеличение на 29,8 тыс.). Численность женщин составила 897 тыс. человек, а без приписки – 888,7 тыс. (разница – 9 тыс.). Если пересчитать показатели без учёта автономий, то в пределах «русских» территорий официальная численность мужского населения зафиксирована на отметке 810,7 тыс. человек, а пересчитанная – 781,2 тыс. Следовательно, на них пришлась практически вся приписка. По женскому населению ситуация аналогична Кубани. На «русских» территориях его официальная численность составила 897 тыс., а за вычетом приписок – 888,7 тыс. (размер приписки – 9 тыс.). В Адыгейской и Черкеской АО приписка к мужскому населению составила 2,8%, в Карачаевской – 2,9%, приписка же к женскому не превышала 1%.
10 Таким образом, уточнённые материалы переписи 1939 г. оказываются отправной точкой анализа численности населения РСФСР и отдельных административно-территориальных образований в её составе в период Великой Отечественной войны.
11 Стоит принять во внимание, что сокращение численности населения в отдельных регионах России наблюдалось и накануне войны. На Кубани и Ставрополье прирост за 1940 г. фактически отсутствовал. Данные ЦСУ показывают убыль жителей Ставрополья по сравнению с предыдущим годом. На Кубани оно увеличилось лишь на 0,2%8. Это позволяет говорить о том, что сокращение численности населения в 1941–1945 гг. было следствием не только военных условий. В определенной степени этому послужили предшествующие демографические катастрофы и изменение модели репродуктивного поведения, которые отразились прежде всего на структуре смертности и половозрастной структуре.
8. Ракачёв В.Н. Население Кубани и Ставрополья в 1930–1950-е гг.: историко-демографический аспект. Краснодар, 2017. С. 57.
12 Рассматривая изменение численности населения в период войны, авторы справедливо отмечают, что различные территории находились в неодинаковом положении относительно театра боевых действий, что, соответственно, по-разному сказывалось на изменении количества их жителей. Кубань и Ставрополье неоднократно меняли своё положение относительно линии фронта. С начала войны и до августа 1942 г. оба региона располагались в тылу. С августа 1942 г. до осени 1943 г. они находились под оккупацией9, затем перешли в категорию освобождённых. Всё это сказалось на численности и структуре населения в разные военные годы, что также необходимо учитывать при демографическом анализе. От положения территорий зависит и статистическая база, которая в большинстве своём отсутствует или неполна за те годы, кода они находились в зоне боевых действий и оккупации. Так, фактически отсутствуют цифры о численности населения Кубани и Ставрополья за 1942 и 1943 гг.
9. За исключением четырёх районов Краснодарского края и отдельных труднодоступных населённых пунктов.
13 Анализ данных периода войны осложняется закрытым характером многих статистических источников, их отсутствием в результате гибели документации, сложностями учёта, его хаотичностью, прерывностью и т.д. Поэтому имеющиеся в настоящий момент архивные материалы позволяют лишь условно оценить масштабы убыли в рассматриваемых регионах. При этом надо учитывать, что оба края имели в своём составе автономные образования, и разночтения в данных зачастую связаны с тем, что они указываются с учётом или без учёта их населения10.
10. Адыгейская, Карачаевская и Черкесская АО.
14

Демографические потери краёв оказались велики. С 1941 по 1944 гг. население Ставрополья сократилось на 23,5%, население Кубани – на 24,6%11. В то же время, если мы рассчитаем эти показатели относительно последнего года войны, они будут выглядеть иначе: соответственно 23,8 и 21,2%12. Причина этого – высокий миграционный прирост вследствие массового возвращения беженцев, эвакуированных, демобилизованных и других категорий мигрантов. Например, число жителей Краснодарского края к 1 января 1945 г. увеличилось более чем на 100 тыс., тогда как в довоенном 1940 г. абсолютный прирост составил 70 тыс. человек. К концу 1945 г. на Кубань прибыло 116 764 демобилизованных из рядов Красной армии13, в Ставрополье – 50 94514.

11. Рассчитано по: РГАЭ, ф. 1562, оп. 329, д. 3151, л. 35.

12. Оперативные сведения Центрального статистического управления Госплана СССР о численности населения СССР на 01.01.1945 г. Дело № Ф – 2708/С // Цензы 1945–1951 гг. Материалы к серии «Народы Советского Союза». Ч. 1. М., 1991. С. 105, 107, 112.

13. Центр документации новейшей истории Краснодарского края, ф. 1774-А, оп. 2, д. 1558, л. 7.

14. Государственный архив новейшей истории Ставропольского края (далее – ГАНИ СК), ф. 1, оп. 2, д. 1792, л. 8.
15 В наибольшей степени в рассматриваемых регионах сократилось городское население: в Краснодарском крае на 35,1%, в Ставропольском – на 25,7%. Это произошло вследствие эвакуации, в том числе рабочих вместе с предприятиями в тыл, кроме того часть горожан перебиралась за город. Также население городов пострадало сильнее вследствие гибели во время оккупации. Убыль селян была примерно одинаковой (19,1 и 19,7% соответственно). При этом важно учесть её структурные компоненты, которые также отличались по регионам. Если для Кубани характерны более высокие прямые потери (большее число жертв в период оккупации и вследствие вывоза части населения на работы в Германию), то на Ставрополье важной составляющей динамики численности населения стали депортации (прежде всего карачаевцев).
16 Значимыми компонентами, формирующими общее количество жителей, выступают процессы воспроизводства: рождаемость и смертность. В период войны они существенно изменялись. Причём снижение рождаемости превратилось в устойчивую тенденцию уже в 1930-х гг. (за исключением нескольких лет, повысивших эти показатели вследствие запрета абортов). Отчеты ЦУНХУ в числе причин этого указывают сокращение родительского поколения, появившегося на свет в годы Первой мировой войны, революции и Гражданской войны, и количества браков вследствие призыва в армию в 1939–1940 гг.15
15. РГАЭ, ф. 1562, оп. 329, д. 540, л. 162.
17 Война усилила половозрастную диспропорцию, понизила уровень жизни, что в итоге сказалось на дальнейшем снижении показателей рождаемости16. Причём спад начался практически сразу. На Кубани к маю 1942 г. в сравнении с данными соответствующего месяца 1941 г. рождаемость сократилась на 68,3% (63,6% в городах и 69,5% в сельской местности). В мае родилось на 85,8% детей меньше, чем в апреле. При этом сильнее упала рождаемость в сельской местности (87,2% против 79,7% в городах17). В целом в 1941 г. на Кубани рождаемость составила 84,8% к 1940 г., на Ставрополье – 82,8%18.
16. Население России в XX веке…Т. 2. С. 102, 401.

17. Государственный архив Краснодарского края (далее – ГА КК), ф. Р-1246, оп. 1, д. 17, л. 10–11.

18. Рассчитано по: РГАЭ, ф. 1562, оп. 329, д. 394, л. 7–9, 13–15; д. 396, д. 1–2; д. 545, л. 1.
18

Спад продолжался в период оккупации. Согласно данным сводки по освобождённым районам Краснодарского края о естественном движении населения, рождаемость по отношению к 1941 г. снизилась на 71,1%19. В Ставропольском крае аналогичный показатель составил 65,3%20. Однако максимум падения пришелся на 1944 г.: число родившихся по сравнению с довоенным уровнем составило на Кубани 22,5%, на Ставрополье – 18,9%21. С 1945 г. показатели постепенно начали расти. В Ставропольском крае в 1944 г. общий коэффициент рождаемости составлял 9,4‰, в 1945 г. – уже 11,6‰22. В целом в 1945 г. рост составил в Краснодарском крае 20%, в Ставропольском – 27%. В абсолютных цифрах показатели рождаемости в Краснодарском крае таковы: 1940 г. – 116 828 человек, 1941 г. – 95 153, 1943 г. – 27 494, 1944 г. – 26 240, 1945 г. – 31 682.На Ставрополье соответственно: 1940 г. – 69 345, 1941 г. – 57 412, 1943 г. – 19 923, 1944 г. – 13 124, 1945 г. – 16 669 человек23. Спад рождаемости на фоне роста смертности привёл к сокращению показателей естественного прироста.

19. Рассчитано по: ГА КК, ф. Р-1246, оп. 1, д. 216, л. 3–4 (в сводке приводятся данные только по освобождённым районам Краснодарского края, где был восстановлен учёт. В январе 1943 г. предоставили сводки 54 ЗАГСа, к декабрю их число составило 581).

20. Рассчитано по: РГАЭ, ф. 1562, оп. 329, д. 396, л. 2; д. 545, л. 1–2; д. 1015, л. 1, 6.

21. Рассчитано по: РГАЭ, ф. 1562, оп. 329, д. 396, л. 1–2; д. 1457, л. 1, 12; ГА КК, ф. Р-1246, д. 405, л. 3–17.

22. ГАНИ СК, ф. 1, оп. 2, д. 1792, л. 2, 8–9.

23. Рассчитано по: РГАЭ, ф. 1562, оп. 329, д. 394, л. 7–9, 13–15; д. 1457, л. 1, 12; д. 1883, л. 1–2.
19 Смертность – другой компонент воспроизводства – под влиянием военных условий значительно выросла, тогда как перед этим наметилась тенденция к её понижению. Однако в военное время они у разных половозрастных групп менялись неодинаково. Кроме того, изменение коэффициентов смертности на разных этапах было неодинаковым24 и также связывалось со сменой положения территорий относительно линии фронта.
24. Население России в ХХ веке… Т. 2. С. 87.
20 С первых же дней войны, согласно данным архивной статистики, показатели смертности стали расти. В Краснодарском крае к маю 1942 г. она выросла на 38,1% в сравнении с данными соответствующего месяца 1941 г. (в городах – на 46,3%, в селе – на 35%). В городских населенных пунктах Кубани по данным за май 1942 г. показатели смертности превысили показатели рождаемости. Естественный прирост населения на селе в мае 1942 г. сократился более чем в 3,5 раза по отношению к маю 1941 г.25
25. Рассчитано по: ГА КК, ф. Р-1246, оп. 1, д. 17, л. 11.
21 Рост смертности в тыловых районах обусловливался резким снижением уровня жизни. Рост числа заболеваний различной этимологии провоцировали дефицит продуктов, недостаток нужных организму элементов, а также миграции. Несмотря на жёсткие санитарные меры, железные дороги в 1941–1942 гг. являлись основным местом распространения инфекционных болезней. Статистические разработки указывают на резкий рост смертей от сыпного тифа, туберкулёза, воспаления лёгких, желудочно-кишечных болезней и различного рода механических травм26. В Краснодарском крае в 1942 г. около 25% всех смертей были вызваны заболеваниями органов дыхания. Но если смертность от туберкулёза постепенно снижалась (с 13,5% среди всех причин смертности в мае 1941 г. до 11% в апреле и 7% в мае 1942 г.), то от воспаления лёгких – росла (в мае 1941 г. – 12,1%, в апреле 1942 г. – 17,3%27).
26. Население России в ХХ веке… Т. 2. С. 89–92.

27. Рассчитано по: ГА КК, ф. Р-1246, оп. 1, д. 17, л. 10.
22 На протяжении всего военного времени наблюдалось превышение показателей смертности среди мужчин по отношению к женщинам. Согласно статистическим данным, у мужчин чаще причинами смерти становились травмы, инфекционные и желудочно-кишечные заболевания28. Коэффициенты смертности имели высокие значения у мужского населения в возрасте 15–59 лет, самый высокий показатель (66%) приходился на возрастную группу от 35 до 54 лет29.
28. Население России в ХХ веке… Т. 2. С. 90.

29. Рассчитано по: РГАЭ, ф. 1562, оп. 329, д. 394, л. 7–9, 13–15; д. 545, л. 1–2; д. 1015, л. 1, 6; д. 1457, л. 1, 12; д. 1883, л. 1–2.
23 Влияние сложных военных условий на смертность детей до 1 года проявилось с осени 1941 г. Если в мирные годы к осени младенческая смертность, имевшая характер сезонности, обычно понижалась, то в первый военный год с наступлением осени она осталась высокой. В Краснодарском крае за 11 месяцев (с мая 1941 по апрель 1942 г.) она увеличилась на 29,2%, а за 1942 г. – на 24,1%. В городских населённых пунктах с мая 1941 г. по май 1942 г. детская смертность выросла на 18,6%, в сёлах ещё значительнее – 25,4%30. Впрочем, эти изменения были характерны для всей территории РСФСР. Только за первое полугодие 1942 г. показатель увеличился в 3 раза. Летом к тяжёлым военным условиям вновь добавился фактор сезонности. Как следствие, в августе коэффициент младенческой смертности поднялся до критической отметки в 611‰31.
30. ГА КК, ф. Р-1246, оп. 1, д. 17, л. 13.

31. Население России в ХХ веке… Т. 2. С. 88.
24 Рост смертности в период военных действий и оккупации на территории Кубани и Ставрополья (лето 1942 – осень 1943 г.) сопряжён с массовой гибелью гражданских лиц. В отдельных районах население сократилось в 6–7 раз. В абсолютных цифрах в Краснодарском крае умерли: в 1940 г. 55 006 человек, 1941 г. – 44 834, 1943 г. – 18 889, 1944 г. – 32 338, 1945 г. – 23 089. В Ставропольском этот динамический ряд выглядел следующим образом: 1940 г. – 29 900, 1941 г. – 29 492, 1943 г. – 15 316, 1944 г.– 15 291, 1945 г. – 11 510 человек32. Значительное сокращение абсолютных цифр на обеих территориях в 1943 г. было связано, прежде всего, с сокращением общей численности населения. А рост числа умерших в 1944 г., напротив, стал следствием увеличения количества жителей.
32. РГАЭ, ф. 1562, оп. 329, д. 394, л. 7–9, 13–15; д. 545, л. 1–2; д. 1015, л. 1, 6; д. 1457, л. 1, 12; д. 1883, л. 1–2.
25 Для тыловых районов страны перелом в динамике смертности наступил в конце 1942 – начале 1943 г. Благодаря государственной политике в области здравоохранения и ужесточению мер санитарного контроля33 были достигнуты положительные результаты. Прежде всего, произошло снижение показателей смертности в детской и пожилой возрастных группах (причём более быстрыми темпами падала смертность среди детей). Интенсивнее снижались показатели убыли мужчин. В 1945 г. в СССР смертность составила 53,3% по отношению к 1940 г., в РСФСР – 46,5%34.
33. Население России в ХХ веке… Т. 2. С. 98.

34. Рассчитано по: РГАЭ, ф. 1562, оп. 33, д. 1052, л. 47; д. 2990, л. 28–32.
26

На Юге России соответствующие показатели стали снижаться после изгнания захватчиков. На Ставрополье только за год – с 1944 по 1945 г. – смертность снизилась на 72%. Если в 1944 г. её общий коэффициент составлял 11,1‰, то в 1945 г. – уже 8‰35. На Кубани те же показатели составили 13,3‰ и 9,3‰36. Сократилась детская смертность37. Однако стоит учесть, что 1945 г. был наполовину мирным, а значит цифры не стоит переоценивать. Кроме того, выигрышное сравнение показателей с данными 1940 г. также нуждается в уточнении, поскольку предвоенная смертность была отнюдь не самой низкой38.

35. Рассчитано по: ГАНИ СК, ф. 1, оп. 2, д. 1792, л. 2, 8–9.

36. Рассчитано по: РГАЭ, ф. 1562, оп. 329, д. 1883, л. 1; д. 545, л. 1.

37. ГА КК, ф. Р-1393, оп. 1, д. 166, л. 2–3.

38. Зима В.Ф. Голод в СССР 1946–1947 гг. Происхождение и последствия. М., 1996. С. 149.
27 Оккупация Ставрополья продлилась почти полгода, Кубани – немногим более года, однако её последствия оказались катастрофическими. Указом Президиума Верховного совета СССР от 2 ноября 1942 г. для расследования злодеяний немецко-фашистских захватчиков и причинённого ущерба гражданам, предприятиям и организациям СССР была создана Чрезвычайная государственная комиссия39. После освобождения Ставропольского и Краснодарского краёв комиссия осуществляла расследования на их территории. Итоги работы на Кубани были опубликованы в августе 1943 г. в брошюре «Судебный процесс по делу о зверствах немецко-фашистских захватчиков и их пособников на территории города Краснодара и Краснодарского края в период их временной оккупации»40. Согласно ей, погибли 48 560 мирных граждан и 6 570 военнопленных, угнаны в Германию 48 464 человека41. В Ставропольском крае убито и замучено 31 645 мирных граждан и 277 военнопленных, 1 985 человек угнаны в Германию42. Кроме того, уничтожалось еврейское население: в Краснодарском крае погибли около 20 500 человек, в Ставропольском – 25 тыс.43
39. Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного совета СССР. 1938 г. – июль 1956 г. М., 1956. С. 96–98; Ведомости Верховного совета СССР. 1942. № 40.

40. ГА КК, ф. Р-897, оп. 1, д. 31, л. 2–33 об.

41. РГАСПИ, ф. 82, оп. 2, д. 515, л. 14.

42. Там же; Ставрополье: правда военных лет. Великая Отечественная в документах и исследованиях / Науч. ред. Т.А. Булыгина; Сост. В.В. Белоконь, Т.Н. Колпикова, Я.Г. Кольцова, В.Л. Мазница. Ставрополь, 2005. С. 129–138.

43. Войтенко Е.А. Холокост на Юге России в период Великой Отечественной войны (1941–1943 гг.). Дис. … канд. ист. наук. Ставрополь, 2005. С. 142, 165.
28

К моменту освобождения от оккупации население Краснодарского края сократилось на 18% (490,7 тыс. человек) по сравнению с 1939 г., Ставропольского – на 22,4% (404,1 тыс.) и насчитывало 2 203,4 и 1 399,9 тыс. человек соответственно44. По далеко не полным данным в абсолютных цифрах убыль жителей Кубани к ноябрю 1944 г. по сравнению с предвоенным временем составила 728,7 тыс. человек, в том числе 457,8 тыс. сельских жителей и 270,9 тыс. горожан. На Ставрополье население сократилось на 409,8 тыс. человек, из них 302,7 тыс. жителей сёл и 107,1 тыс. горожан45. В большинстве своём это были прямые потери, составившие в Краснодарском крае свыше 450 тыс.46, на Ставрополье – более 180 тыс. человек47. В целом в обоих регионах население сократилось более чем на 20%. Особенно пострадало городское население, которое на Кубани сократилось на треть, на Ставрополье – почти на четверть48. Последствия войны ещё долго сказывались на демографическом развитии региона, который тяжело возвращался к мирной жизни.

44. Колесник А.Д. РСФСР в годы Великой Отечественной войны. М., 1982. С. 112.

45. Рассчитано по: РГАЭ, ф. 1562, оп. 20, д. 475, л. 54–56, 62–65.

46. РГАЭ, ф. 1562, оп. 329, д. 2217, л. 23–24; Жинкин А., Паламарчук О. Кубань: история, экономика, культура. Краснодар, 2001. С. 162.

47. Край наш Ставрополье. Очерки истории / Науч. ред. Д.В. Кочура, В.П. Невская. Ставрополь, 1999. С. 358.

48. Рассчитано по: РГАЭ, ф. 1562, оп. 20, д. 475, л. 54–56, 62–65.
29 Подводя итог, отмечу, что при выяснении численности населения РСФСР и восстановлении объективной картины демографических изменений в 1941–1945 гг. могут использоваться уточнённые данные о количестве жителей отдельных регионов. Кроме того, анализ динамики общей численности населения может быть значительно расширен и дополнен анализом составляющих его компонентов: рождаемости, смертности, миграционных перемещений. Недостаток статистики может быть компенсирован расчётами соответствующих показателей и вероятностно-статистическим моделированием.

References

1. Andreev E.M., Darskij L.E., Khar'kova T.L. Demograficheskaya istoriya Rossii 1927–1957. M., 1998.

2. Zhiromskaya V.B. Demograficheskaya istoriya Rossii v 1930-e gody. Vzglyad v neizvestnoe. M., 2001.

3. Kraj nash Stavropol'e. Ocherki istorii / Nauch. red. D.V. Kochura, V.P. Nevskaya. Stavropol', 1999. S. 358.

4. Operativnye svedeniya Tsentral'nogo statisticheskogo upravleniya Gosplana SSSR o chislennosti naseleniya SSSR na 01.01.1945 g. Delo № F – 2708/S // Tsenzy 1945–1951 gg. Materialy k serii «Narody Sovetskogo Soyuza». Ch. 1. M., 1991. S. 105, 107, 112.

5. Rakachyov V.N. Naselenie Kubani i Stavropol'ya v 1930–1950-e gg.: istoriko-demograficheskij aspekt. Krasnodar, 2017.

Comments

No posts found

Write a review
Translate