Living history
Table of contents
Share
Metrics
Living history
Annotation
PII
S086956870005189-8-1
DOI
10.31857/S086956870005189-8
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Elena Tverdyukova 
Occupation: Associate Professor
Affiliation: Saint-Petersburg State University
Address: Russian Federation, Saint-Petersburg
Edition
Pages
154-157
Abstract

      

Received
17.05.2019
Date of publication
30.05.2019
Number of purchasers
37
Views
644
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

Full text is available to subscribers only
Subscribe right now
Only article and additional services
Whole issue and additional services
All issues and additional services for 2019
1 В Санкт-Петербурге имеются многолетние традиции по изучению ленинградской блокады. В трудах Б.П. Белозёрова, А.Р. Дзенискевича, В.М. Ковальчука и других исследователей анализировались проблемы жизнеобеспечения в блокадном городе, подчёркивалось стратегическое значение битвы за Ленинград, воссоздавались страницы героической и самоотверженной борьбы его жителей с врагом1. В последнее время историки всё чаще обращают внимание на бытовое поведение и способы выживания населения в чрезвычайных условиях города-фронта, индивидуальные и массовые настроения, слухи и проч.2
1. Дзенискевич А.Р. Заводы на линии фронта. М., 1978; Ковальчук В.М. 900 дней блокады Ленинграда. 1941–1944. СПб., 2005; Белозёров Б.П. Ленинград сражающийся. 1941. СПб., 2016.

2. Яров С.В. Блокадная этика…; Пянкевич В.Л. «Люди жили слухами»…; Ломагин Н.А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб, НКВД и письмах ленинградцев. СПб., 2014; Ходяков М.В. «Литерный откорм процветает баснословно»: продовольственные привилегии в блокированном Ленинграде. 1941–1943 гг. // Государство, общество, личность в истории России (XVIII–XX вв.). Сборник научных трудов к 80-летию В.С. Измозика. СПб., 2018. С. 209–216; Пянкевич В.Л., Чистиков А.Н. Пешком по озеру… С. 56–68.
2 Вместе с тем, как справедливо отмечает один из виднейших представителей петербургской научной школы Г.Л. Соболев, не только сама блокада (которую он пережил ребёнком, не покидая Ленинград ни на один день до конца войны) – явление трагическое, но и её изучение. Уже в ходе раскручивания «Ленинградского дела» одним из главных обвинений стало «выпячивание» роли города в событиях Великой Отечественной войны и распространение «мифа» об особой судьбе Ленинграда. Высшее руководство страны сначала позволило ленинградской партийной организации написать собственную историю блокады, но затем почти сразу же лишило её такого права, заставляя описывать прошлое с позиций союзного центра3. Репрессии против бывших руководителей обороны города почти на десять лет создали вокруг неё информационный вакуум. Да и в дальнейшем из-за засекреченности многих архивных документов исследователи долгие годы испытывали «источниковый голод», располагая фактически лишь несколькими разрозненными тематическими публикациями, подготовка и выход которых зависели от идеологической политики КПСС.
3. Бранденбергер Д. «Репрессированная» память? Кампания против ленинградской трактовки блокады в сталинском СССР. 1949–1950 гг. (на примере Музея обороны Ленинграда) // Новейшая история России. 2016. № 3. С. 175.
3 В таких условиях стремление учёных нарушить устоявшийся «канон» и донести до общественности правду о блокаде нередко наталкивалось на противодействие партийных функционеров. Об этом, в частности, свидетельствовала попытка В.М. Ковальчука и Г.Л. Соболева оспорить официальные данные о числе погибших горожан (III, с. 729–748). В наши дни, к сожалению, также существует опасность превращения ряда событий Великой Отечественной войны в идеологический фетиш. Поэтому историки не могут ограничиться добротной реконструкцией прошлого, избегая научного объяснения и взвешенной оценки последствий принимавшихся в критической обстановке решений.
4 Соболев это отчётливо сознаёт. В частности, он пишет о фатальном просчёте ленинградского руководства, не замечавшего катастрофической опасности необеспеченности продовольствием города, где проживало более двух миллионов жителей, половину из которых составляли дети и иждивенцы. Бремя ответственности за их судьбу лежало именно на Смольном. Снабжение Ленинграда всегда являлось дотационным, о чём власти были прекрасно осведомлены. 2 июня 1941 г. в кратком информационном сообщении, направленном наркомам торговли СССР и РСФСР (А.В. Любимову и Д.В. Павлову), заведующий отделом торговли Ленгорисполкома И.А. Андреенко указывал на крайнюю недостаточность фондов муки, предназначенных для города: они обеспечивали лишь потребности хлебопекарной промышленности и общественного питания, тогда как возможность пустить муку в розничную продажу отсутствовала; на июнь пшеничной муки высшего сорта было выделено на 800 т меньше, чем требовалось в заявке, муки 1-го сорта – на 1 600 т, муки 2-го сорта – на 200 т4. Городу не хватало также рыбы, сахара, чая, растительного масла, яиц; систематически не выполнялись планы централизованного завоза молочных продуктов (в мае 1941 г. – всего 57,7% от запланированного). Несмотря на то, что ряд основных продовольственных товаров не поступал в открытую продажу, не обеспечивалось и создание резервов, в апреле–мае Наркомат торговли СССР сократил поставки в город сливочного масла, маргарина, колбасных и кондитерских изделий, сыра, консервов и других продуктов массового спроса. В результате за два предшествовавших войне месяца Ленинград не получил товаров (в том числе длительного хранения) на 47 млн руб.5 Нежелание властей сделать реалистичные выводы из кризиса снабжения, охватившего город в 1939–1940 гг. во время войны с Финляндией, привело к тому, что в нём в принципе не создавалось ни серьёзных запасов, ни условий для долгосрочного складирования продовольствия.
4. ЦГА СПб., ф. 7082, оп. 2, д. 110, л. 171.

5. Там же, л. 175.
5 Ссылаясь на опыт обороны Мадрида, городское руководство признавало необходимость эвакуации из Ленинграда в военное время детей и стариков. Ещё 13 апреля 1937 г. на суженном заседании президиума Ленгорсовета приняли постановление просить СНК СССР санкционировать вывоз вглубь страны в случае войны 400–500 тыс. человек, дабы «значительные контингенты детей и пожилых» не осложняли организацию обороны6. С 29 июня по 27 августа 1941 г. были эвакуированы 488 703 ленинградца (в том числе 220 тыс. детей)7. Но многих из них вывозили в районы Ленинградской обл., ставшие смертельно опасными вследствие быстрого продвижения немецких войск, и вскоре они или вернулись назад, или погибли при налётах вражеской авиации. Неудачно и непродуманно организованная первая эвакуация привела к тому, что дальнейшие призывы покинуть город не находили отклика у жителей. Люди переставали верить власти. Начальник планового отдела 7-й гидроэлектростанции И.Д. Зеленская в ноябре 1941 г. отметила в дневнике: «Кто же это “они” и “мы”? Такое деление частенько приходится слышать. Начальство? Коммунисты?»8. Однако, несмотря на очевидную (и существенную) разницу в условиях быта рядовых горожан и людей, в той или иной степени облечённых властными полномочиями, их объединяло понимание того, что в случае падения города неминуемая гибель ждёт всех. И не случайно на страницах трилогии Соболева блокадная история излагается словами и обычных тружеников, и представителей военного командования, и хозяев Смольного, и высших должностных лиц из Кремля. Только это даёт возможность создать картину трагедии, пережитой сообща.
6. Соответствующее письмо было направлено председателю СНК СССР В.М. Молотову и наркому обороны К.Е. Ворошилову (Там же, ф. 7384, оп. 36, д. 6, л. 37 об.).

7. 900 героических дней. Сборник документов и материалов и героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. / Сост. Х.Х. Камалов, Р.В. Серднак, Ю.С. Токарев. М., 1966. С. 106.

8. «Я не сдамся до последнего...». Записки из блокадного Ленинграда / Отв. Ред. В.М. Ковальчук. СПб., 2010. С. 38.
6 Несомненное достоинство труда Соболева состоит и в том, что в нём детально прослеживается «выход» города и горожан из блокады и показано реальное значение 1943 г. в блокадной эпопее, долгое время остававшееся в тени драматических событий 1941–1942 гг. Между тем до сих пор ещё недостаточно изучены особенности поведения человека в условиях, когда он перестаёт балансировать на грани смерти, когда от него не требуется уже ежедневного героизма, когда в его повседневном быту появляются забытые, казалось бы, вещи и явления – патефон, новые туфли, завивка-перманент, когда даже дерущиеся во дворе мальчишки становятся символом возвращения к мирной жизни. И тут также не обойтись без сочетания методов институциональной и социальной истории, антропологии, психологии, без известных познаний в медицине. Такой комплексный подход, использованный Г.Л. Соболевым при создании трилогии «Ленинград в борьбе за выживание в блокаде», наглядно демонстрирует, как важно порой исследователю «прожить» историю вместе со своими героями.

References

1. «Ya ne sdamsya do poslednego...». Zapiski iz blokadnogo Leningrada / Otv. Red. V.M. Koval'chuk. SPb., 2010. S. 38.

2. 900 geroicheskikh dnej. Sbornik dokumentov i materialov i geroicheskoj bor'be trudyaschikhsya Leningrada v 1941–1944 gg. / Sost. Kh.Kh. Kamalov, R.V. Serdnak, Yu.S. Tokarev. M., 1966.

3. Belozyorov B.P. Leningrad srazhayuschijsya. 1941. SPb., 2016.

4. Blokada Leningrada v dokumentakh germanskikh spetssluzhb, NKVD i pis'makh leningradtsev. SPb., 2014.

5. Brandenberger D. «Repressirovannaya» pamyat'? Kampaniya protiv leningradskoj traktovki blokady v stalinskom SSSR. 1949–1950 gg. (na primere Muzeya oborony Leningrada) // Novejshaya istoriya Rossii. 2016. № 3. S. 175.

6. Dzeniskevich A.R. Zavody na linii fronta. M., 1978.

7. Koval'chuk V.M. 900 dnej blokady Leningrada. 1941–1944. SPb., 2005.

8. Khodyakov M.V. «Liternyj otkorm protsvetaet basnoslovno»: prodovol'stvennye privilegii v blokirovannom Leningrade. 1941–1943 gg. // Gosudarstvo, obschestvo, lichnost' v istorii Rossii (XVIII–XX vv.). Sbornik nauchnykh trudov k 80-letiyu V.S. Izmozika. SPb., 2018. S. 209–216.

Comments

No posts found

Write a review
Translate