Rec. ad op.: K. Pickering Antonova. An ordinary marriage: the world of a gentry family in provincial Russia. N.Y.; Oxford, 2013
Table of contents
Share
Metrics
Rec. ad op.: K. Pickering Antonova. An ordinary marriage: the world of a gentry family in provincial Russia. N.Y.; Oxford, 2013
Annotation
PII
S086956870005194-4-1
DOI
10.31857/S086956870005194-4
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Galina Ulianova 
Occupation: Leading Researcher
Affiliation: Institute of Russian History, RAS
Address: Russian Federation,
Edition
Pages
180-185
Abstract

   

Received
17.05.2019
Date of publication
30.05.2019
Number of purchasers
37
Views
696
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

Full text is available to subscribers only
Subscribe right now
Only article and additional services
Whole issue and additional services
All issues and additional services for 2019
1 В последние годы историки всё больше внимания уделяют изучению истории частной жизни, вдохновляясь концепциями и подходами, выработанными французской «Школой Анналов» и Ю. Хабермасом1. Историография обогатилась рядом работ, в которых рассматриваются различные аспекты частной и повседневной жизни дворянских и купеческих семейств в городах и деревнях имперской России2.
1. Histoire de la vie privée / Eds. P. Ariès, G. Duby. Vol. 5. P., 1985–1987; изд. на рус. яз.: История частной жизни / Под общ. ред. Ф. Арьеса и Ж. Дюби. В 5 т. М., 2017–2018; Habermas J. Strukturwandel der Öffentlichkeit. Untersuchungen zu einer Kategorie der bürgerlichen Gesellschaft. Darmstadt; Neuwied, 1962; изд. на рус. яз.: Хабермас Ю. Структурное изменение публичной сферы. Исследования относительно категории буржуазного общества. М., 2016.

2. См., например: Белова А.В. Женщина дворянского сословия России конца XVIII – первой половины XIX века: социокультурный тип (по материалам Тверской губернии). М., 1999; Веременко В.А. Дворянская семья и государственная политика России. СПб., 2007; Миненко Н.А., Апкаримова Е.Ю., Голикова С.В. Повседневная жизнь уральского города в XVIII – начале XX века. М., 2006. С. 295–329; Банникова (Бурлуцкая) Е.В. Повседневная жизнь провинциального купечества (на материалах губерний Урала дореформенного периода). СПб., 2014; Шокарева А. Дворянская семья: культура общения. Русское столичное дворянство первой половины XIX века. М., 2017.
2 В представленной книге американской исследовательницы Кэтрин Пикеринг Антоновой соединился интерес, во-первых, к истории частной жизни дворянской семьи через призму гендерного подхода, во-вторых, к реконструкции бытовой и культурной истории жизни русской провинции. В качестве основного метода автор избрала микроисторический подход, введя в научный оборот прежде неизвестные письма, дневники, воспоминания3.
3. В историографии использования автобиографических источников следует отметить две основополагающие книги с международным составом авторов: Self and Story in Russian history / Eds. L. Engelstein , S. Sandler. Ithaca, 2000; Autobiographical Practices in Russia / Eds. J. Hellbeck, K. Heller, Göttingen, 2004.
3 Изучение микроистории европейскими и американскими исследователями датируется 1960–1970-ми гг.4 Однако в Советском Союзе, а затем в России, эти исследования запаздывали – микроисторические штудии на российском материале начались с конца 1980-х гг. Ранее чем историки к этим вопросам и подходам обратились филологи (прежде всего представители тартусcкой школы Ю.М. Лотмана), культурологи, а из историков – медиевисты, изучавшие западноевропейскую историю (например, А.Я. Гуревич5).
4. Ginzburg C. Il formaggio e i vermi. Il cosmo di un mugnaio del Cinquecento. Einaudi, 1976; изд. на рус. яз.: Гинзбург К. Сыр и черви. Картина мира одного мельника, жившего в XVI веке. М., 2000.

5. Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М., 1972.
4 До выхода книги Пикеринг Антоновой микроисторическое изучение жизни помещика в усадьбе предпринимали лишь С. Хок («Крепостное право и социальный контроль в России: Петровское, село Тамбовской губернии») и М. Кавендер («Дворянские гнёзда: семья, поместье и преданность родным местам в истории провинциальной России»)6.
6. Hoch S.L. Serfdom and Social Control in Russia: Petrovskoe, a Village in Tambov. Chicago, 1989; изд. на рус. яз.: Хок С. Крепостное право и социальный контроль в России: Петровское, село Тамбовской губернии. М., 1993; Cavender M. Nests of the Gentry: Family, Estate, and Local Loyalties in Provincial Russia. Newark, 2007.
5 Девятнадцатое столетие считается в историографии «золотым веком» частной жизни. Тогда российское дворянство являлось наиболее влиятельным и состоятельным сословием, и, указывает Пикеринг Антонова, «дворянская идентичность находилась в тесной связи с этосом государственной службы и институтом крепостничества». Автор представляет функционирование и эволюцию частного пространства и личных отношений членов дворянских семей в России на примере жизни в имении в 1820–1875 гг. четы Чихачёвых (Андрей, его супруга Наталья, дети, брат Яков, и т.д.). При этом автор детально исследует внутренний мир этого семейства, анализирует повседневную жизнь домочадцев и их эмоциональные проявления (в русле модного научного направления «история эмоций»).
6 В основе труда Пикеринг Антоновой – комплекс источников, обнаруженный ею в Государственном архиве Ивановской области (письма, дневники, счётные хозяйственные книги и другие материалы семейного архива Чихачёвых). В течение девяти месяцев 2005 г. исследовательница работала с данными документами, посетила сёла и деревни, которые упоминаются в её книге (например, выяснилось, что в Березовике сохранилась каменная церковь, возведённая в конце XVIII в., а от барского дома не осталось и следа).
7 Монография логично структурирована (введение, десять глав, заключение), в ней представлены почти все аспекты жизни российской провинциальной помещичьей небогатой семьи в первой половине XIX в.: рождение и смерть, болезни и излечение, материнство и отцовство, хозяйственные заботы и общение с соседями, понимание своего места в провинциальном социуме и дворянской иерархии. Материал сгруппирован по главам, которые, несомненно, будут очень интересны даже искушённому читателю.
8 Достоинством книги является её компаративистский фокус, рассмотрение российского опыта в контексте европейских и американских моделей. Автор помещает историю семьи Чихачёвых в транснациональный контекст, сравнивая распределение гендерных ролей с семейными моделями, прежде всего викторианской Англии, а также США, Франции, стран Восточной Европы. Использование Пикеринг Антоновой концептов «domesticity» («сфера домашней жизни», но единого мнения о переводе этого термина на русский язык пока нет) и «разделённых сфер» обогащает понимание истории семьи и истории женщин в XIX в., а также вносит ценный вклад в историографические дебаты. Согласно концепции «разделённых сфер» компетенции мужчин и женщин в большинстве европейских стран в XVIII–XIX вв. различались: к социальным практикам первых относились политика, экономика, юридические права, вторых – исключительно сфера семьи и домашнего очага.
9 Однако последующие исследования европейской истории показали, что базовый принцип «разделённых сфер» был важным, но отнюдь не единственным среди многих форм гендерной идентификации, существовавших и переплетавшихся в социальной истории Европы в XIX в.7 В дворянских и купеческих семьях, например в России, в ряде регионов Франции, в Скандинавии, женщины могли распоряжаться капиталами, вести дела фирмы, и конструкция ролей в семье была сложнее.
7. См.: Women, Business, and Finance in Nineteenth-century Europe. Rethinking Separate Spheres / Eds. R. Beachy, B. Craig, A. Owens. Oxford, N.Y., 2005. P. 9.
10 В ключевой концептуальной главе монографии «Домашний круг и материнство» Пикеринг Антонова рассмотрела воззрения мужа и жены на их семейные обязанности, представив с точки зрения риторики о сфере домашней жизни анализ публицистики Андрея Чихачёва, – его цикл статей «Важность хозяйки в доме», опубликованный в «Земледельческой газете». Таким образом исследовательница продолжает дискуссию историков о «domesticity», начатую М. Маррезе («Царство женщин: женщины-дворянки и контроль над собственностью в России. 1700–1861») и продолженную Л. Фарроу («Между кланом и короной: борьба за определение прав собственности дворянства в имперской России»)8.
8. Marrese M.L. A Woman’s Kingdom: Noblewomen and the Control of Property in Russia, 1700–1861. Ithaca (NY), 2002; Farrow L.A. Between Clan and Crown: The Struggle to Define Noble Property Rights in Imperial Russia. Newark, 2004. В 2009 г. вышло русское издание книги М.Л. Маррезе, к сожалению, с крайне неудачным названием: «Бабье царство: дворянки и владение имуществом в России (1700–1861)» вместо дословного перевода: «Царство женщин», отсылавшего к известной книге историка К. Валишевского, который писал о русских правительницах XVIII в. Таким образом, в названии книги Маррезе исчезло главное – признак того, что исследуется история дворянства как социальной группы, а не крестьянок, которых в лексиконе XIX в. называли «бабами».
11 Тот же вопрос обсуждается и в главе «Управление поместьем», где содержатся размышления о причинах доминирующей роли женщин-владелиц в управлении имуществом. Пример Чихачёвых, где хозяйством распоряжалась супруга (что демонстрируют дневники и хозяйственные книги, которые вела Наталья в 1835–1837 гг.), – ещё одно подтверждение значительного влияния женщин в сфере владения недвижимостью, ранее отмеченное в вышеназванных трудах Маррезе и Фарроу и книге У. Вагнера «Брак, собственность и право в позднеимперской России»9.
9. Wagner W.G. Marriage, Property, and Law in Late Imperial Russia. Oxford, 1994.
12 Автор рассуждает о сходстве и различии моделей идеологии ведения домашнего хозяйства – российской дворянской (на примере четы Чихачёвых), британской и «женщины штетла» (хозяйственные и материнские обязанности женщины в семьях восточноевропейских евреев). По мнению Пикеринг Антоновой, «англо-французская модель… была широко распространена в российской периодической печати и книгах советов в середине XIX столетия. Эти источники распространяли образы семейной близости и счастья и рекомендовали девушкам и женщинам соблюдать благочестие, чистоту и покорность» (p. 136). Однако, как справедливо отмечает автор, в русской модели нельзя сбрасывать со счетов и отголоски «Домостроя».
13 Глава «Мир провинции» посвящена географии жизни Чихачёвых. Здесь указано, сколько времени занимали их перемещения от принадлежавших им усадеб Дорожаево и Бордуки (где они постоянно проживали) до губернского города Владимира и уездного центра, как часто они отправлялись в путешествия, с кем из родственников общались. Имение Чихачёвых располагалось в бедном земледельческом районе (между Ковровом и Шуей). Они выращивали зерно и лён для собственного потребления и на продажу. В собственности у супругов в общей сложности находились 240–350 «душ» мужского пола, большинство крепостных были на оброке.
14 Вопрос о провинциальном сообществе как системе семейных, дружеских, служебных и хозяйственных связей, складывавшихся в течение десятилетий и даже столетий, поставлен в главе «Общество». Согласно составленной Андреем Чихачёвым генеалогии, его прадед Андрей Степанович был первым из их рода, жившим в Дорожаеве в середине XVII в. Здесь же затронут вопрос о роли писем в коммуникативном механизме провинциального сообщества. Ежедневная корреспонденция существовала не только ради общения его членов, но и была способом сохранения их места в иерархии. Из-за скромных финансовых возможностей провинциальные дворяне редко выезжали в Москву, поэтому письма ментально заменяли им путешествия, становясь способом освоения мира.
15 Кропотливо реконструировав ход жизни в сельской местности (глава «Деревня»), автор показала взаимоотношения помещика и крестьян на основе дневников и писем Чихачёвых, статей Андрея в «Земледельческой газете» (так, из его заметок стало известно, что из-за нехватки денег начатое им строительство каменного дома в Дорожаеве длилось восемь лет). Для провинциального дворянства выход из пространства частной жизни мог осуществляться, например, через публицистику (Чихачёв печатался в московских и владимирских изданиях) или участие в местных добровольных обществах (сельскохозяйственное, библейское, благотворительное), а также в других организациях неполитического характера. Приобщение к культурной среде происходило благодаря чтению литературных новинок. Живя в дальних деревнях, помещики получали газеты, выписывали книги из лавок купцов-книготорговцев Москвы и Петербурга.
16 Вопрос о роли чтения в жизни дворянской семьи детально рассмотрен в главе «Социальные связи, благотворительность и досуг». Пикеринг Антонова пишет, что по вечерам Чихачёвы читали вслух «Эмму» Дж. Остин и «Камиллу» Ф. Барни, «Роб Роя» В. Скотта, а также весьма популярный в России журнал «Библиотека для чтения». Из русских авторов в этой семье любили перечитывать и обсуждать труды А.С. Пушкина и Ф.В. Булгарина, а также «Историю государства Российского» Н.М. Карамзина.
17 Автор отмечает, что в текстах Андрея Чихачёва предстаёт идеальная картина согласия помещика и крестьян в деревне – указываются такие черты деревенской жизни, как «взаимные преимущества», «уважение», «религия», «порядок» и «аккуратность». Но одновременно в семейном архиве сохранились свидетельства 1820–1830-х гг. о беглых крестьянах (некоторых удалось вернуть), воровстве крестьян, незаконной вырубке ими барского леса. За провинности несколько крестьян отправили в работный дом во Владимир, причём эрудированный Андрей в письме к брату Якову сравнил этих бунтовщиков с «древними новгородцами». Такие взаимоотношения барина и крестьян, по мнению Пикеринг Антоновой, лежали в плоскости патернализма, где владетели относились к крепостным, как детям, не всегда разумным в своих поступках. Автор рассматривает взгляды Андрея Чихачёва в контексте дебатов его современников – западников и славянофилов. В отличие от последних Андрей, постоянно живший в деревне (за исключением пяти лет военной службы), не идеализировал русских крестьян. Пример тому – его статья «Два слова о работах господских людей», опубликованная в «Московских губернских ведомостях» в 1847 г.
18 Размышляя о ролях мужа и жены в воспитании детей, автор сравнивает модели, сложившиеся в России (на примере Чихачёвых) и викторианской Англии, объясняет их сходство и различие. Картина воспитания сына Андрея – Алексея воссоздана на базе ценного источника – трёх его дневников, которые он вёл с 10 до 23 лет. Эти записи демонстрируют огромную роль отца в приучении сына к умственному труду и дворянскому образу жизни. Откуда же черпал Андрей Чихачёв свои идеи воспитания, кроме тех, что возникали интуитивно? Судя уже по его собственному дневнику, они вместе с сыном читали как «очень полезную книгу» «Приключения Телемаха» Ф. Фенелона. Как отмечает Пикеринг Антонова, об особом влиянии этого писателя на труды о воспитании в XVIII–XIX вв. указывает и известный британский исследователь К. Келли10.
10. Kelly С. Refining Russia: Advice Literature, Polite Culture, and Gender from Catherine to Yeltsin. Oxford, 2001. См. также: Келли К. Воспитание Татьяны: нравы, материнство, нравственное воспитание в 1760–1840-х годах // Вопросы литературы. 2003. № 4. С. 61–97.
19 В последнее десятилетие предметом изучения специалистов по социальной истории стала тема болезни, боли и физического страдания (например, монография И. Берк «История боли: от молитвы до болеутоляющих средств»11). В главе «Болезнь, горе и смерть» Пикеринг Антонова рассуждает о том, как Наталья, родившая, по крайней мере, четверых детей (двое умерли в младенчестве), могла столь усердно руководить имением, даже в период своих болезней (в её дневнике нередко встречаются фразы «не могла встать с постели», «провела весь день в постели»)? Упоминаются в дневниках обоих супругов женские заболевания (мигрени, недомогания, связанные с беременностью, менструальным циклом, послеродовым периодом), а также описанные мужем периодические истерические припадки жены. Из «мужских» заболеваний Чихачёв упоминает свою депрессию.
11. См., например: Bourke J. The Story of Pain: from Prayer to Painkillers. Oxford, 2014.
20 В монографии через феномен «обыкновенного супружества» Чихачёвых рассмотрены экономические и культурные факторы существования помещичьей семьи. Представляется, что важными элементами, обеспечивавшими супружескую толерантность в этой паре, были любовь и психологическая совместимость. Брак Чихачёвых продлился 46 лет. После смерти Натальи (1866) Андрей сильно горевал. В дневнике, вспоминая о супруге, он нежно называл её «незабвенная моя голубушка, старушка-радетельница моя».
21 Книга К. Пикеринг Антоновой вносит ценный вклад в исследование культуры русского европеизированного дворянства и будет весьма полезна всем изучающим историю XIX в., в том числе преподавателям вузов для подготовки лекционных курсов. Хотелось бы рекомендовать книгоиздателям рассмотреть вопрос об издании этого труда на русском языке.

References

1. Autobiographical Practices in Russia / Eds. J. Hellbeck, K. Heller, Göttingen, 2004.

2. Bourke J. The Story of Pain: from Prayer to Painkillers. Oxford, 2014.

3. Cavender M. Nests of the Gentry: Family, Estate, and Local Loyalties in Provincial Russia. Newark, 2007.

4. Farrow L.A. Between Clan and Crown: The Struggle to Define Noble Property Rights in Imperial Russia. Newark, 2004.

5. Ginzburg C. Il formaggio e i vermi. Il cosmo di un mugnaio del Cinquecento. Einaudi, 1976.

6. Habermas J. Strukturwandel der Öffentlichkeit. Untersuchungen zu einer Kategorie der bürgerlichen Gesellschaft. Darmstadt; Neuwied, 1962.

7. Histoire de la vie privée / Eds. P. Ariès, G. Duby. Vol. 5. P., 1985–1987.

8. Hoch S.L. Serfdom and Social Control in Russia: Petrovskoe, a Village in Tambov. Chicago, 1989.

9. Kelly S. Refining Russia: Advice Literature, Polite Culture, and Gender from Catherine to Yeltsin. Oxford, 2001.

10. Marrese M.L. A Woman’s Kingdom: Noblewomen and the Control of Property in Russia, 1700–1861. Ithaca (NY), 2002.

11. Self and Story in Russian history / Eds. L. Engelstein , S. Sandler. Ithaca, 2000.

12. Wagner W.G. Marriage, Property, and Law in Late Imperial Russia. Oxford, 1994.

13. Women, Business, and Finance in Nineteenth-century Europe. Rethinking Separate Spheres / Eds. R. Beachy, B. Craig, A. Owens. Oxford, N.Y., 2005.

14. Bannikova (Burlutskaya) E.V. Povsednevnaya zhizn' provintsial'nogo kupechestva (na materialakh gubernij Urala doreformennogo perioda). SPb., 2014.

15. Belova A.V. Zhenschina dvoryanskogo sosloviya Rossii kontsa XVIII – pervoj poloviny XIX veka: sotsiokul'turnyj tip (po materialam Tverskoj gubernii). M., 1999.

16. Veremenko V.A. Dvoryanskaya sem'ya i gosudarstvennaya politika Rossii. SPb., 2007.

17. Ginzburg K. Syr i chervi. Kartina mira odnogo mel'nika, zhivshego v XVI veke. M., 2000.

18. Gurevich A.Ya. Kategorii srednevekovoj kul'tury. M., 1972.

19. Istoriya chastnoj zhizni / Pod obsch. red. F. Ar'esa i Zh. Dyubi. V 5 t. M., 2017–2018.

20. Kelli K. Vospitanie Tat'yany: nravy, materinstvo, nravstvennoe vospitanie v 1760–1840-kh godakh // Voprosy literatury. 2003. № 4. S. 61–97.

21. Minenko N.A., Apkarimova E.Yu., Golikova S.V. Povsednevnaya zhizn' ural'skogo goroda v XVIII – nachale XX veka. M., 2006. S. 295–329.

22. Khabermas Yu. Strukturnoe izmenenie publichnoj sfery. Issledovaniya otnositel'no kategorii burzhuaznogo obschestva. M., 2016.

23. Khok S. Krepostnoe pravo i sotsial'nyj kontrol' v Rossii: Petrovskoe, selo Tambovskoj gubernii. M., 1993.

24. Shokareva A. Dvoryanskaya sem'ya: kul'tura obscheniya. Russkoe stolichnoe dvoryanstvo pervoj poloviny XIX veka. M., 2017.

Comments

No posts found

Write a review
Translate