Lenin: Socialism, the Narodniks and the world revolution
Table of contents
Share
QR
Metrics
Lenin: Socialism, the Narodniks and the world revolution
Annotation
PII
S086956870009250-6-1
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Vasiliy Zverev 
Affiliation: Institute of Russian History, RAS
Address: Russian Federation, Moscow
Edition
Pages
31-34
Abstract

   

Received
25.03.2020
Date of publication
06.05.2020
Number of purchasers
32
Views
1976
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

Full text is available to subscribers only
Subscribe right now
Only article and additional services
Whole issue and additional services
All issues and additional services for 2020
1 Статья В.П. Булдакова – одновременно вызов иконографической традиции советской историографии (зная творческий почерк автора, трудно было бы ожидать иного подхода в аргументации основных идей, экспозиции фактов, формировании доказательной базы) и протест против фантомно-расплывчатой публицистики последних трёх десятилетий. То тут, то там мелькают сполохи отбушевавших (или только грядущих?) гроз неприятия плоского позитивизма и отторжения самовлюблённого постмодернизма. Автор верен себе – он приневоливает читателя к принятию собственных умозаключений, сдобренных изрядной долей скепсиса, звучащих резко, с вызовом, а порой и парадоксально. Правда, уверен, что хлёсткость фразы и заострённая полемичность, не говоря уже об основных выводах и характеристиках некоторых исторических персонажей (чего только стоят оценки П.Б. Струве), непременно вызовут равное количество похвал и критики. Но тут каждому своё: кому – гречневая каша с маслом, а кому – бутерброд с чёрной икрой.
2 Меня «зацепило» несколько вольное отношение к полемике между народниками и марксистами в 1890-х гг. Вернее, утверждение о её схоластичности. Безусловно, схоластика, если под ней понимать буквоедство и скрупулёзность в доказательстве верности заветам зачинателя научного, а уж тем более политико-общественного направления, была и будет присуща дискуссиям его последователей и толкователей. А в России, наверное, в ещё большей степени, чем где бы то ни было. Но идейные баталии марксистов и народников конца позапрошлого века отнюдь не игнорировали конкретику российского бытия – напротив, они стимулировали изучение отечественной экономики. Для одних К. Маркс был пророком, объяснившим предыдущую историю человечества и предсказавшим его будущее, другие рассматривали его штудии как одну из научных теорий, наделённую как достоинствами, так и недостатками. Различие подходов приводило к различию прогнозов социально-экономического развития страны. И каждая из сторон имела что сказать по этому поводу. Научные результаты полемики оказались весомы. Лучшими работами о положении сельского хозяйства стали труды народнических экономистов, о развитии капитализма в промышленности – «Русская фабрика в прошлом и настоящем» М.И. Туган-Барановского, а «Развитие капитализма в России» В.И. Ленина – лучшим обобщающим трудом по данной тематике. Трудом, несомненно, тенденциозным (что пришлось признать в скором времени), но доказательным и снимавшим вопрос об особом пути страны, о возможности избежать эпоху «наживы и чистогана». Говорить, однако, о безусловной победе марксистов, как это было принято в советской историографии, не приходится. Тема оказалась исчерпана и тонким ручейком стекла со страниц прессы.
3 Если обратиться к политическому аспекту вопроса, то и здесь напрашивается вывод о том, что Ленин начинал там, где народники-революционеры заканчивали. Объединяющим началом стали не социалистические идеалы, а революционность, которая далеко не случайно оказалась основополагающим элементом разработанной им периодизации революционно-освободительного движения – начиная от выступления декабристов и заканчивая формированием российской социал-демократии. Социализмом Ленин считал только его революционный вариант1. То, что такой подход в ленинском учении превалировал, подтверждает и различие в его отношении к родоначальникам народничества – А.И. Герцену и Н.Г. Чернышевскому. Ленину были ближе логика рассуждений и повествовательный стиль второго, весьма утилитарные в пропагандистском отношении. Его привлекали последовательный и боевой демократизм Чернышевского, интерес вызывали и произведения, от которых веяло «духом классовой борьбы» и в которых содержалась глубокая критика капитализма2. Услышанные в них призывы «к топору», «плебейскому» решению кардинальных вопросов импонировали ленинским представлениям и оказали существенное влияние на формирование его собственного мировоззрения. В отличие от Чернышевского Ленин посвятил Герцену, не считая кратких упоминаний, только одну, «юбилейную» статью – «Памяти Герцена»3.
1. «Социализмом называется протест и борьба против эксплуатации трудящегося, борьба, направленная на совершенное уничтожение этой эксплуатации» (Ленин В.И. ПСС. Т. 1. М., 1967. С. 281).

2. Ленин В.И. ПСС. Т. 25. М., 1969. С. 94.

3. В годы перестройки Н.Я. Эйдельман рассказывал, что ему во время архивных изысканий в США удалось обнаружить воспоминания одного из бывших сторонников Ленина. Тот писал, как накануне столетия со дня рождения Герцена (1912) Ленин рассуждал о том, что, может быть, «отдать» его либералам. А потом, немного походя по комнате, произнёс: «Нет, нельзя. Фигура слишком крупная».
4 Противопоставление мировоззрения двух названных авторов служило подтверждением обострения социальных противоречий при капитализме, усиления влияния радикально настроенных общественных деятелей, постепенной подготовки почвы для восприятия революционной теории Маркса. Аналогичным образом Ленин подходил и к оценке народничества 1860–1870-х гг. Объективно наиболее ярким и завершённым выражением революционно-народнического понимания социалистических преобразований явилась программа «Народной воли». Но Ленин упорно ссылался на положительный опыт «превосходной» революционной организации «Земля и воля». В отношении «народовольцев» отмечалось лишь то, что они сделали «шаг вперёд, перейдя к политической борьбе»4. Причина двояка: с одной стороны, отделить социал-демократов от эсеров, считавших народовольцев своими предшественниками, а с другой – косвенно подтвердить свою марксистскую первородность. Относительно этого у меня, как и у Булдакова, существуют серьёзные сомнения. Избежать влияния революционного народничества Ленин не мог. Здесь переплетались идеология и психология. В конце 1880-х гг. марксизм не получил ещё серьёзного распространения в оппозиционном движении (а именно с этого времени обычно датируется начало революционной практики Ленина). Нельзя игнорировать и личностный момент – казнь старшего брата. Представляется, что в фразе о выстраданности Россией марксизма Ленин проговаривался: речь шла о его собственных мучительных идейных поисках.
4. Ленин В.И. ПСС. Т. 6. М., 1963. С. 135; Т. 9. М., 1967. С. 179.
5 Сделав выбор в пользу марксизма, Ленин, однако, не отказался от народнической тактики партийного строительства. Почему-то забывается, что отстаиваемый им тип социал-демократической организации принципиально отличался от аналогичных объединений Западной Европы. В первую очередь речь шла о партии профессиональных революционеров, построенной на основе особых морально-этических принципов взаимоотношений между её членами, жёсткой дисциплины, непримиримости по отношению к власти и её представителям. Это очень напоминало идеи идеолога заговорщического направления революционного народничества П.Н. Ткачёва. Не случайно В.Д. Бонч-Бруевич привёл в воспоминаниях слова Ленина о том, что «этот писатель несомненно ближе других к нашей точке зрения»5.
5. Бонч-Бруевич Вл. Библиотека и архив РСДРП в Женеве // Красная летопись. 1932. № 3. С. 112–113. Характерно, что это признание в более поздних публикациях воспоминаний Бонч-Бруевича советского времени не воспроизводилось.
6 Не могу не коснуться ещё одного утверждения Булдакова, относящегося к периоду Первой мировой войны: «Вспомнил Ленин и о теории империализма Дж. Гобсона (1902), и о “революционной” колониальной периферии. Получается, что он рассчитывал на тотальный эмоциональный переворот (естественный, согласно законам шоковой терапии) в сознании людей, потрясённых “ужасами империализма”». Эмоциональное подавление рационального – конечно же, интересный и значимый феномен. Но для достижения искомого результата требуются весомые и как раз рациональные аргументы – как для собственных сторонников, так и для масс: пусть и движимых эмоциями, воспринимающих идеологию на уровне лозунгов, но требующих идейных скреп для своей веры в социальных поводырей.
7 Думается, Ленин о теории империализма никогда и не забывал. Более того, она стала мощнейшим подспорьем для революционной социал-демократии Европы после того, как стала очевидной несостоятельность прогнозов Маркса о скором крахе капитализма в результате всеобщего экономического кризиса, абсолютного обнищания рабочего класса и взрыва социального недовольства. Капитализм свободной конкуренции смог найти выход из кризисного состояния путём создания монополистических объединений, стихийного регулирования рынка производства и потребления, внешней экспансии капитала. Книга английского либерала Гобсона «Империализм» засвидетельствовала наступление нового этапа в развитии капиталистического хозяйства – этапа милитаризма и агрессивной внешней политики, когда трудящиеся классы становились пушечным мясом в деле реализации интересов мировой буржуазии. Эти выводы оказались подхвачены и заострены марксистами, которые увидели в них источник нового революционного оптимизма, подтверждение незыблемости и справедливости предначертаний учителя. Об империализме вообще писали многие и много. Достаточно сказать, что, работая над своей знаменитой брошюрой (имевшей, кстати, подзаголовок «популярный очерк»), Ленин проштудировал 148 книг и 230 статей. Что-то принципиально новое сказать было сложно. Но ему удалось главное – обосновать мысль об империализме как о высшей и последней стадии капиталистического развития, кануне социалистической революции, чего до него никто не делал. Этот постулат базировался на убеждении, что государственно-монополистический капитализм в современном виде является необходимым базисом социализма, а для свержения эксплуататорского строя необходимо только изменить пресловутую политическую надстройку. Представлялась эта гигантская общественная трансформация, естественно, во всемирном масштабе. Но в устоявшуюся систему представлений о мировой революции Ленин внёс существенную корректировку – начаться она могла в наиболее слабом звене капиталистического мира. Именно эти положения определили программу действий, изложенную в «Апрельских тезисах».
8 Явное расхождение этих идей с убеждениями Ленина в принадлежности России к странам второго эшелона развития капитализма, которым ещё предстоит пройти этап буржуазных преобразований6, были очевидны и соратникам, и противникам. Утверждения, что военные поражения обострили и без того масштабные социальные противоречия, усилили антибуржуазные настроения и тем самым дали надежду на то, что детонатор социалистических преобразований сработает именно в России, выглядели призрачной надеждой, граничившей с горячечным бредом. Именно такие инвективы и звучали в адрес Ленина в 1917 г. Но его всесокрушающая воля и обращение к стихийной энергии масс опровергли, казалось бы, самые взвешенные и продуманные прогнозы.
6. Ленин В.И. ПСС. Т. 25. М., 1969. С. 101; Т. 27. М., 1969. С. 260–261.
9 Однако утопия, реализуемая на практике, приобретает черты реальности, искажающие саму утопию. Мировая революция так и не свершилась, что потребовало коррекции казавшихся осуществимыми идей. Нэп был вызван к жизни не только провалом «военного коммунизма», но и отсутствием революционного взрыва на Западе. Тем не менее вера в поддержку первого социалистического государства из-за рубежа не оставляла Ленина до конца жизни. По крайней мере в статье «О нашей революции (по поводу записок Н. Суханова)» явно просматривается призыв продержаться до тех пор, пока не произойдет столкновения революционного и Востока с буржуазным Западом7.
7. Ленин В.И. ПСС. Т. 45. М., 1970. С. 378–382.

References

1. Bonch-Bruevich Vl. Biblioteka i arkhiv RSDRP v Zheneve // Krasnaya letopis'. 1932. № 3. S. 112–113.

2. Lenin V.I. PSS. T. 1. M., 1967. S. 281.

3. Lenin V.I. PSS. T. 25. M., 1969. S. 101; T. 27. M., 1969. S. 260–261.

4. Lenin V.I. PSS. T. 25. M., 1969. S. 94.

5. Lenin V.I. PSS. T. 45. M., 1970. S. 378–382.

6. Lenin V.I. PSS. T. 6. M., 1963. S. 135; T. 9. M., 1967. S. 179.

Comments

No posts found

Write a review
Translate