Catholics and Protestants of Riga in the middle of the 18th century
Table of contents
Share
Metrics
Catholics and Protestants of Riga in the middle of the 18th century
Annotation
PII
S086956870010786-5-1
DOI
10.31857/S086956870010786-5
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Ekaterina Samylovskaya 
Affiliation: Saint Petersburg Mining University
Address: Russian Federation, Saint-Petersburg
Edition
Pages
182-187
Abstract

         

Received
24.04.2020
Date of publication
07.09.2020
Number of characters
16696
Number of purchasers
0
Views
32
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

Full text is available to subscribers only
Subscribe right now
Only article
100 RUB / 1.0 SU
Whole issue
880 RUB / 16.0 SU
All issues for 2020
4224 RUB / 84.0 SU
1 Триумфальная победа Петра I в Северной войне повлекла за собой не только присоединение к России Прибалтики с таким мощным экономическими центром как Рига, но и появление среди подданных молодой империи проживавших там иноверцев, чей правовой статус ещё предстояло установить. В то же время папский престол получил возможность хотя бы частично восстановить влияние в регионе, контроль за которым был утрачен более двух столетий назад.
2 В середине 1720-х гг. подавляющее большинство жителей Риги исповедовало протестантизм. Согласно докладам католических священников, их паства в городе насчитывала лишь 500 человек, но с апреля по ноябрь она более чем удваивалась за счёт литовцев, приезжавших из Речи Посполитой торговать. В первой половине 1730-х гг. в Риге и её предместье постоянно проживало около 600 католиков (не считая офицеров местного гарнизона), а весной–осенью – до 1 300. При этом в начале 1735 г., по данным рижского магистрата, среди них росло 149 младенцев1.
1. АВПРИ, ф. 10, оп. 10/1, 1735 г., д. 1, л. 3, 12 об.
3 До присоединения к России публичные католические богослужения в Риге были запрещены. Разрешалось лишь проводить за городом службы для прибывших торговцев-католиков в нанятом на время помещении или в палатке, недалеко от Западной Двины2. 4 июля 1710 г. эту практику гарантировали «Аккордные пункты, заключённые в лагере под Ригою между шляхетством и земством княжества Лифляндского и генерал-фельдмаршалом графом Шереметевым». В первом же из них принималось условие: «Чтоб как в земле, так и во всех городах, поныне в Лифляндии отправляемую евангельскую веру, по правилам непременнаго Аугсбургскаго исповедания, и от той церкви по принятым Евангельским книгам без всякого вмешения, под каким бы оное предлогом учинено не было, чисто и непременно сохранять, всех обывателей земских и городских при том сильно и непременно защищать, и как при внутренней, так и внешней церковной администрации издревле обыкновенных консисториев патронства без перемены вечно сохранять»3. Схожая норма имелась и в Ништадтском трактате 1721 г., согласно которому «в таких уступленных землях не имеет никакое принуждение в совести ведено быть; но паче евангелическая вера, кирхи и школы, и что к тому принадлежит, на таком основании на каком при последнем свейском правительстве были оставлены и содержаны»4.
2. Там же, 1732 г., д. 1.

3. ПСЗ-I. T. 4. № 2279. С. 520.

4. Там же. T. 6. № 3819. С. 425.
4 Между тем данные гарантии вступали в противоречие с уже действовавшими в России правовыми актами. Так, появившийся 16 апреля 1702 г. манифест дозволял свободное частное и публичное богослужение не только протестантов, но и католиков: «Буде же случится, что в каком-либо месте нашего государства или при наших армиях и гарнизонах не будет настоящаго духовного чину, проповедника или церкви: то каждому позволено будет не токмо в доме своем, самому и с домашними своими, службу Господу Богу совершать, но и принимать к себе тех, которые желают у него собираться, чтобы по предписанию всеобщаго постановления христианских церквей единогласно возхвалять Бога и таким образом отправлять богослужение»5. Регламент Государственной коммерц-коллегии, утверждённый 3 марта 1719 г., предписывал, «чтоб каждой иноземец, купец и корабельщик со своими людьми свободное отправление веры своей имел»6. К тому же высокопоставленные католики – рижский комендант А. Брилли, а с 1729 г. и губернатор (с 1740 г. – генерал-губернатор) П.П. Ласси – могли оказать содействие своим единоверцам. В результате, в Риге складывалась ситуация религиозного конфликта. В историографии, как отечественной, так и зарубежной, о нём в лучшем случае кратко упоминается7. Причём если материалы Ватиканского архива (документация Конгрегации пропаганды веры) использовались в работах Ю. Рейнхольда, то российские архивные фонды ещё только начинают исследоваться. Однако анализ противоречий, возникших в Риге после присоединения Остзейского края к Российской империи, важен для понимания особенностей конфессиональной политики самодержавия на окраинах в XVIII в.
5. Там же. T. 4. № 1910. С. 194.

6. Там же. Т. 5. № 3318. С. 675.

7. Андреев А.Н. Западно-христианские вероисповедания и общество в России в XVIII в. Дис. … д-ра ист. наук. Челябинск, 2011. Т. 1. C. 131–132, 144; Андреев А.Н. Католик на русской службе Пётр Петрович Ласси // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Сер. Социально-гуманитарные науки. 2015. T. 15. № 3. С. 41; Reinhold J. Die St. Petersburg Missionpräfektur der Reformaten in 18 Jahrhundert (Fortsetzung) // Archivum Franciscanum Historicum. 1961. Vol. 54. S. 329–402; 1962. Vol. 55. S. 193–251.
5 В 1721 г. рижские католики получили возможность легализировать своё положение: учитывая потребности местного гарнизона, Пётр I разрешил устраивать богослужения в домах офицеров8. В марте по их прошению в Ригу из Петербурга был направлен францисканец о. Бонавентура Цижиньский9. В 1723 г. священник занял за городом в Ластадии (Латгальское предместье) целый дом, приспособив его для совершения мессы10. Вскоре энергичный миссионер начал служить и в центре города, сняв две комнаты в доме Г.Я. Брокгаузена на Сандштрассе и расположив в них церковь и ризницу. Таким образом, он развернул свою деятельность буквально на глазах у магистрата, что не могло пройти безнаказанно и вызвало расследование и судебное разбирательство. Вдове Брокгаузена под угрозой крупного штрафа было запрещено сдавать помещения для публичных римско-католических служб. Её вместе с сыном призвали в суд, где выяснилось, что комнаты были предоставлены и убраны по прошению голландского купца Саанена и адьютанта Фрасера, а богослужения в их доме посещал комендант – генерал-майор Брилли. Тогда магистрат запретил о. Бонавентуре проводить там богослужения, а когда священник отказался выполнять данное требование, комнаты опечатали, приставив к ним двух солдат. Брилли с бранью выгнал этот караул из дома Брокгаузенов, однако сорвать печать не решился и предпочёл обратиться за помощью к рижскому генерал-губернатору кн. А.И. Репнину. Тому пришлось трижды обращаться к магистрату, напоминая о том, что действия о. Бонавентуры санкционированы Коллегией иностранных дел, и прося временно разрешить офицерам-католикам молиться на прежнем месте. Вместе с тем князь заверял, что не намерен посягать на привилегии города. Комнаты удалось ненадолго распечатать. Одновременно магистрат объявил о запрете на совершение мессы в пределах города, даже в частных домах11. Вскоре о. Бонавентуре пришлось вернуться в предместье, а в 1725 г. и вовсе покинуть Лифляндию12.
8. АВПРИ, ф. 10, оп. 10/1, 1732 г., д. 1, л. 5.

9. Там же. Прибалтийские католики находились в подчинении префекту францисканской миссии в Санкт-Петербурге.

10. Там же, 1732 г., д. 1, л. 5 об.; 1735 г., д. 1, л. 4.

11. Там же, 1735 г., д. 1, л. 8 об., 10 об.–11.

12. Reinhold J. Op. cit. Vol. 54. S. 335.
6 Эти решения, противоречившие манифесту 1702 г., не устраивали ни местных католиков, в первую очередь офицеров, ни префекта петербургской миссии, в 1728 г. направившего в Ригу двух священников – о. Стефано Николо да Фондо и о. Бенвенуто Брайних. Первый из них жил в городе и служил, нарушая постановление рижского магистрата, в доме Брилли, где собирались в основном местные немцы-католики. Второй жил в пригороде и окормлял торговцев из Речи Посполитой (в 1730 г. их сменили о. Фаустин Шиманьский и о. Килиан Кумайзер13). При этом миссионеры могли носить лишь светскую одежду, надевая во время богослужения только епитрахиль; на похоронах не дозволялись песнопения и громкое чтение молитв14. Несмотря на эти ограничения магистрат в очередной раз уведомил патеров о запрете публичных служб. А поскольку священники игнорировали данные предписания, напряжённость в отношениях между местными лютеранами и католиками нарастала.
13. Ibid. S. 127, 130–131, 137, 139, 357.

14. Ibid. S. 352, 354.
7 Тем временем префект петербургской миссии о. Микеланджело да Вестинье развернул энергичную деятельность. В 1730 г. он запросил у Конгрегации пропаганды веры двух священников, владеющих немецким и польским языками. Впрочем, в августе 1732 г. в Ригу прибыл один о. Иоанн Провин15. C 1731 г. префект добивался от Конгрегации обращения к гр. А.И. Остерману с просьбой о защите интересов петербургской миссии, обеспечении свободы религиозной деятельности в Риге и разрешении возвести там костёл. Однако в Риме тянули и направили соответствующее письмо лишь в ноябре 1732 г. Сам о. Микеланджело подал Анне Иоанновне прошение о дозволении одному или двум католическим священникам иметь в окрестностях Риги постоянно действующий храм, в котором можно было бы спокойно служить без какого-либо вмешательства магистрата16. Вскоре, не дожидаясь решения императрицы, на средства, полученные от двух купцов-католиков, а также Ласси и Брилли, за городом построили костёл. Во время мессы и проповеди верующие заполняли прилегавший к нему двор. Там же открылась школа для детей-католиков17. Но префект пошёл ещё дальше и приобрёл в центре Риги большой дом, где по воскресным и праздничным дням регулярно проводились богослужения на польском и немеуцком языках. Правда, под давлением магистрата уже в конце 1732 г. Ласси пришлось этот храм закрыть, и о. Иоанн Провин вновь перебрался за город18. Тогда префект задумал ввести должность «странствующего миссионера», который три раза в год (во время Великого поста, после сбора урожая и на Рождество) посещал бы Пернау, Дерпт, Вольмар и Ригу, устраивая в домах католиков службы, произнося проповеди и принимая исповеди. Кроме того, о. Микеланджело рекомендовал учредить должность титулярного епископа, в обязанности которого входил бы надзор над всеми миссионерами в России. Однако миссионерская коллегия не поддержала эту инициативу, опасаясь недовольства православных и протестантов и осложнения взаимоотношений между Российской империей и Римской курией19.
15. Ibid. S. 137.

16. АВПРИ, ф. 10, оп. 10/1, 1732 г., д. 1, л. 1.

17. Там же, л. 5; Reinhold J. Op. cit. Vol. 54. S. 356.

18. АВПРИ, ф. 10, оп. 10/1, 1735 г., д. 1, л. 12. По-видимому, это был дом полковника Финка.

19. Reinhold J. Op. cit. Vol. 54. S. 137, 356–358, 371–272.
8 В середине 1734 г. о. Иоанн Провин вновь переехал из предместья в Ригу и, несмотря на строгие требования магистрата, оттягивал свой выезд из города, ссылаясь сначала на болезнь, а потом на то, что служил в частном доме поляка М. Касакефа20. Между тем ещё в январе 1734 г. его уличили в том, что «в дальней бане», находившейся в окрестностях города, он тайно венчал католика и лютеранку, не получившую на то разрешения своей матери. Поскольку прозелитизм был запрещён не только в протестантской Риге, но и по всей империи21, о случившемся сообщили в Петербург22. А 22 февраля 1735 г. появился манифест Анны Иоанновны, ужесточавший ответственность за религиозную пропаганду23. И уже 21 апреля по указу императрицы за подписью кабинет-министров гр. А.И. Остермана и кн. А.М. Черкасского о. Иоанна выслали из Риги, подтвердив недопустимость совершения католического богослужения в городе24.
20. АВПРИ, ф. 10, оп. 10/1, 1735 г., д. 1, л. 12 об.

21. РГИА, ф. 796, оп. 4, д. 540,. л. 25 об.; ПСЗ-I. Т. 8. № 5333. С. 100.

22. АВПРИ, ф. 10, оп. 10/1, 1735 г., д. 1, л. 14–14 об.

23. ПСЗ-I. Т. 9. № 6693. С. 482.

24. АВПРИ, ф. 10, оп. 10/1, 1735 г., д. 1, л. 19.
9 Новый префект петербургской католической миссии о. Карло да Лука попытался заручиться поддержкой австрийского и польского дворов. 7 января 1736 г. Август III даже отправил Анне Иоанновне письмо, прося отменить апрельский указ. Результатом ходатайств стало распоряжение о выделении для проведения католических обрядов участка в предместье Риги, что позволило возобновить деятельность францисканцев. Туда был отправлен о. Стефано Николо да Фондо, уже знакомый с особенностью данной миссии25.
25. Reinhold J. Op. cit. Vol. 54. S. 384–385.
10 Позиции рижских католиков ослабляло то, что их покровители из числа офицеров во главе с Ласси с 1733 г. постоянно находились в Польше, в Рейнском походе, затем на театрах русско-турецкой войны 1735–1739 гг. В их отсутствие о. Стефано приходилось действовать практически полуподпольно26. В 1737 г. он скоропостижно скончался. Найти нового патера в Петербурге оказалось не так просто, чем воспользовались иезуиты, приславшие свою миссию. К тому времени в доме госпожи Ласси уже жил иезуит о. Иоганн Бер, прибывший из Курляндии. Он ежедневно служил там мессу и занимался обучением детей27. Видимо, именно он, опираясь на губернаторскую семью, и предъявил права на рижскую миссию. Иезуитская коллегия в Митаве сразу же начала борьбу за неё, ссылаясь на наличие у себя столетнего опыта пасторской работы в Ливонии и знание литовского и латышского языков, которыми францисканцы должным образом не владели. Не желая провоцировать эскалацию конфликта между орденами, о. Карло в декабре 1738 г. решил отказаться от рижской миссии28.
26. Ibid. S. 387.

27. АВПРИ, ф. 10, оп. 10/1, 1735 г., д. 1, л. 1, 6.

28. Reinhold J. Op. cit. Vol. 54. S. 385–386.
11 По возвращении офицеров-католиков с русско-шведской войны 1741–1743 гг. иезуиты «под званием капелланов» генерал-фельдмаршала Ласси организовали публичные богослужения в самой Риге29. Теперь уже магистрат вынужден был уступать, дабы не портить отношения с генерал-губернатором Лифляндии30. Только смерть Ласси 19 апреля 1751 г. изменила расстановку сил. Без мощной административной поддержки иезуиты не смогли удержаться в протестантской среде. 30 июня 1753 г. их выслали из города, а костёл запечатали31.
29. АВПРИ, ф. 10, оп. 10/1, 1753 г., д. 1, л. 7 об.

30. Андреев А.Н. Католик на русской службе… С. 42.

31. АВПРИ, ф. 10, оп. 10/1, 1753 г., д. 1, л. 1, 6.
12 Не удивительно, что в сложившейся ситуации возобновила активность петербургская францисканская миссия, которой уже руководил энергичный о. Антонио да Торино. В августе–сентябре 1753 г. он искал заступничества у канцлера гр. А.П. Бестужева-Рюмина, у вице-канцлера гр. М.И. Воронцова и у самой Елизаветы Петровны, напоминая им про манифесты и указы Петра I и Анны Иоанновны32 и уговаривая согласиться на возвращение францисканской миссии в Ригу33. Одновременно префект продолжал интриговать против своих соперников в Петербурге – о. Сабиниана Поффа, пользовавшегося уважением при Дворе, и о. Гелазия Фёдерля, которому симпатизировал гр. Воронцов34. В феврале 1755 г., получив из Конгрегации пропаганды веры постановление об отставке и возвращаясь в австрийскую реформатскую (францисканскую) провинцию, о. Гелазий по пути заехал в Ригу. Местные католики, давно уже остававшиеся без священников, попросили его задержаться и взять на себя заботу о них. Судя по всему, благодаря поддержке офицеров гарнизона, миссионер остался и стал служить в предместье города без официального разрешения на то петербургской префектуры. Более того, имея в своём распоряжении 2 тыс. руб., вывезенные из Петербурга, он арендовал у протестантов дом и переделал его под капеллу. Несмотря на сложные взаимоотношения, префект не стал ему мешать, понимая важность закрепления францисканцев в Риге. Со своей стороны, Фёдерль с конца 1755 г. дважды просил Конгрегацию прислать ещё одного священника, владеющего польским языком, для окормления паствы, прибывающей в весенне-осенний период. Однако желанный помощник появился у него только в конце 1756 г.35 И в том же году католикам разрешили совершать в Риге публичные богослужения36.
32. Там же, л. 3–5.

33. Там же, л. 6–8.

34. Подробнее см.: Самыловская Е.А. Католическая община Санкт-Петербурга в первой половин XVIII века. дис. … канд. ист. наук. СПб., 2016. С. 121.

35. Reinhold J. Op. cit. Vol. 55. S. 198–199.

36. Андреев А.Н. Западно-христианские вероисповедания… Т. 1. C. 144.
13 Характерно, что решающую роль в возникшем в Риге противостоянии играли лютеранский магистрат и военная администрация, состоявшая преимущественно из католиков. Римско-католическое духовенство, формально имевшее право свободно и беспрепятственно окормлять свою паству, на деле находилось в подчинённом и крайне уязвимом положении, завися от усмотрений и распоряжений местных и центральных властей. Петербургские сановники относились к его просьбам равнодушно и даже небрежно. «Польский вопрос» и «католический фактор» ещё не выросли в значимую и болезненную для империи проблему, а конфессиональные противоречия лишь помогали контролировать подданных и управлять ими.

References

1. Andreev A.N. Zapadno-khristianskie veroispovedaniya i obschestvo v Rossii v XVIII v. Dis. … d-ra ist. nauk. Chelyabinsk, 2011. T. 1. C. 131–132. 144.

2. Andreev A.N. Katolik na russkoj sluzhbe Pyotr Petrovich Lassi // Vestnik Yuzhno-Ural'skogo gosudarstvennogo universiteta. Ser. Sotsial'no-gumanitarnye nauki. 2015. T. 15. № 3. S. 41.

3. Reinhold J. Die St. Petersburg Missionpräfektur der Reformaten in 18 Jahrhundert (Fortsetzung) // Archivum Franciscanum Historicum. 1961. Vol. 54. S. 329–402; 1962. Vol. 55. S. 193–251.

4. Samylovskaya E.A. Katolicheskaya obschina Sankt-Peterburga v pervoj polovin XVIII veka. Dis. … kand. ist. nauk. SPb., 2016. S. 121.