Governorate prosecutors and government supervision of local administration in the reign of Paul I
Table of contents
Share
Metrics
Governorate prosecutors and government supervision of local administration in the reign of Paul I
Annotation
PII
S086956870014460-7-1
DOI
10.31857/S086956870014460-7
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Yuri Tot 
Affiliation: Saint Petersburg State University
Address: Russian Federation, Saint Petersburg
Edition
Pages
63-76
Abstract

            

Received
16.03.2021
Date of publication
07.05.2021
Number of purchasers
3
Views
251
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

Full text is available to subscribers only
Subscribe right now
Only article and additional services
Whole issue and additional services
All issues and additional services for 2021
1 Освещая положение губернских прокуроров в системе «охранения законности» и их служебные взаимоотношения с губернаторами и Сенатом в царствование Павла I, современники, историки и правоведы, как правило, указывали на ограниченность их возможностей и полномочий. Ещё М.М. Сперанский в проекте «Введения к наместническому областному учреждению» 1821 г. отмечал: «Хотя надзор генерал-губернаторов по неопределённости его был недостаточен, но с упразднением его губернские места остались уже без всякого главного местного надзора, кроме прокурорского, который и везде слаб, а в отдельных губерниях – почти ничтожен, ибо прокурор никакой власти в губернских местах не имеет»1. А.Д. Градовский, анализируя служебные обязанности губернских прокуроров2 на рубеже XVIII–XIX вв., обратил внимание на то, что они не могли приостанавливать постановления местных учреждений и устранять «нарушения своею властью», а только должны были информировать о них высшие инстанции3. Поэтому, как полагал Н.В. Муравьёв, «участь прокурорского надзора екатерининской эпохи в действительной жизни далеко не соответствовала положению, отведённому для него в законе. В действительности же прокурорам предстояло одно из двух: или безусловно подчиниться местному административному начальству, и из власти, имеющей и за ними контроль, превратиться в его чиновников, или же вступить с ним в неровную борьбу»4. По мнению же С.А. Корфа, у прокуроров не было и такой альтернативы, поскольку они фактически оказались в «двойственном подчинении» у генерал-прокурора и у наместника, наделённого «огромной и неопределённой властью»5.
1. Введение к наместническому областному учреждению, составленное М.М. Сперанским (1821 г.) // Институт генерал-губернаторства и наместничества в Российской империи Т. 2. / Отв. сост. Д.И. Раскин. СПб., 2003. С 113–115, 119–120, 124.

2. Согласно ст. 404–405 «Учреждений для управления губерний Всероссийской империи» 1775 г., губернской прокурор назначался Сенатом по представлению генерал-прокурора, получал от него предписания (ордера) и направлял ему донесения и рапорты, находясь в непосредственном его подчинении и будучи единственным должностным лицом местной администрации, не подчинённым генерал-губернатору (наместнику). Он являлся одним из гарантов «власти, установлений и интереса императорского величества», осуществлял контроль над исполнением законов и производством дел в наместничестве, противодействовал взиманию незаконных налогов, был обязан «истреблять повсюду зловредные взятки» и инспектировать тюрьмы. О неисполнении закона прокурор уведомлял наместническое правление, докладывал генерал-губернатору (главнокомандующему) и генерал-прокурору Сената, «ибо во всех делах губернской прокурор есть око генерал-прокурора» (ПСЗ-I. Т. 20. № 14392. С. 234, 279–281).

3. Градовский А.Д. Высшая администрация России XVIII столетия и генерал-прокуроры // Градовский А.Д. Собрание сочинений. Т. I. СПб., 1899. С. 250; Градовский А.Д. Начала русского государственного права. Ч. III. Кн. 1 // Градовский А.Д. Там же. Т. IX. СПб., 1904. С. 121.

4. Муравьёв Н.В. Прокурорский надзор в его устройстве и деятельности. Пособие для прокурорской службы. Т. 1. М., 1889. С. 314.

5. Корф С.А. Административная юстиция в России. Очерк исторического развития власти надзора и административной юстиции в России. Кн. 1. СПб., 1910. С. 62–63.
2 При этом Градовский считал, что в конце царствования Екатерины II, при неограниченной власти наместников, «остатки» надзорных функций над местной администрацией сосредоточились в руках генерал-прокурора, а «независимое положение» губернских прокуроров могло служить «самым действенным средством сдерживать наместническую часть в должных пределах». Но обеспечить им такое положение следовало генерал-прокурору6. А для этого требовалось укрепление его позиций в сфере внутреннего управления и непременное исполнение на местах законов, регламентировавших прокурорскую деятельность. Между тем и то и другое становилось возможным только при наличии у монарха политической воли установить действенный надзор над провинциальным чиновничеством. Не случайно Градовский, указывая на усиление влияния генерал-прокуроров после 1775 г., писал, что «если в иных отношениях император Павел любил отменять нововведения своей предшественницы, то были части управления, где он доводил её мысль до последних пределов». Так, в генерал-прокуроре царь видел «единственного блюстителя закона, единственное охранительное начало в центральной администрации»7. По мнению Корфа, в расширении власти генерал-прокурора «царствование Павла являлось лишь дальнейшим развитием политики его матери». И, «как это ни странно может показаться, при знакомстве с ненавистью Павла к политической программе Екатерины, однако в данном случае он шёл по её стопам, но, конечно, бессознательно, влекомый в том направлении одною силой обстоятельств»8.
6. Градовский А.Д. Высшая администрация… С. 250, 267–268; Градовский А.Д. Начала русского государственного права. Ч. III. Кн. 1. С. 121.

7. Градовский А.Д. Высшая администрация… С. 255–256, 267–273. Ю.В. Готье, в отличие от Градовского, связывал повышение роли генерал-прокурора не с реформой 1775 г., а с введением в 1763 г. новых штатов центральных и местных учреждений. Уже тогда значительно возросло число поручений, превративших местных прокуроров, по сути, в чиновников «особых поручений при генерал-прокуроре» (Готье Ю.В. История областного управления в России от Петра I до Екатерины II. Т. II. М., 1941. С. 5–45).

8. Корф С.А. Указ. соч. С. 87.
3 М.В. Клочков, напротив, настаивал на том, что император воплощал собственную политическую программу, согласно которой его воля, выраженная в «известной форме», являлась обязательной для исполнения всеми подданными, «законность и порядок» становились основным «лозунгом» царствования, требовавшим от всех должностных лиц и учреждений «под страхом неминуемого наказания» неукоснительного исполнения законов и регламентов, а максимальная централизация управления обеспечивала контроль над «всей провинциальной жизнью»9.
9. Клочков М.В. Очерки правительственной деятельности времени Павла I. Пг., 1916. С. 115–117, 119, 435–436. Этот подход к изучению внутренней политики Павла I, предполагающий разделение понятий «деятельность» и «поведение», близок и некоторым современным исследователям: Марголис Ю.Д., Жуковская Т.Н. Традиции Павла I в истории русской государственности // Император Павел Первый и Орден Св. Иоанна Иерусалимского в России. СПб., 1995; Сорокин Ю.А. Политический режим Павла I в оценках современной российской исторической науки // Вестник Томского государственного университета. История. 2012. № 3(19); Писарькова Л.Ф. Государственное управление России в первой четверти XIX в.: Замыслы, проекты, воплощение. М., 2012; Скоробогатов А.В. Правовая политика России в царствование императора Павла I. М., 2017.
4 Муравьёв, в отличие от Градовского, утверждал, что усиление влияния генерал-прокуроров при Павле I не отразилось на тех, кто являлся их «оком» в губернии, так как «четыре сменившихся в короткое время генерал-прокурора, по своему положению и обязанностям, были доверенными лицами государя по всем вообще отраслям управления и пользовались исключительным значением, в котором деятельность местного прокурорского надзора играла лишь весьма второстепенную роль»10. Н.Ф. Дубровин ещё категоричнее заявлял, что прокуроры, будучи «не в состоянии прекратить зла», сами оказались участниками всех «беспорядков»11.
10. Муравьёв Н.В. Указ. соч. С. 315.

11. Дубровин Н.Ф. Русская жизнь в начале XIX в. // Русская старина. 1899. № 6. С. 506.
5 В советской историографии рассматривались прежде всего структурные изменения в системе местных органов прокуратуры12. Их изучение продолжается и в новейшее время13. В частности, В.Н. Галузо впервые подсчитал по Полному собранию законов Российской империи узаконения павловского времени, относившиеся к «должности прокурора»: их оказалось 64814. Тем не менее конкретные формы надзорной деятельности губернских прокуроров, а также характер их служебных отношений с губернским начальством и генерал-прокурорами практически не исследовались, возможно, потому, что их выявление и анализ требуют обращения не только к нормативным актам и мемуарам, но и к обширному кругу делопроизводственных материалов, находящихся в основном в архивохранилищах.
12. Голикова Н.Б. Органы политического сыска и их развитие в XVII–XVIII вв. // Абсолютизм в России в XVII–XVIII вв. М., 1964; Стешенко Л.А., Софроненко К.А. Государственный строй России в первой четверти XVIII в. М., 1973; Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 1983.

13. Воропанов В.А. Судебная система Российской империи на Урале и в Западной Сибири. 1780–1869 гг. Челябинск, 2005; Воропанов В.А. Суд и правосудие в Российской империи во второй половине XVIII – первой половине XIX вв. Региональный аспект: Урал и Западная Сибирь (опыт сравнительно-сопоставительного анализа). Челябинск, 2008; Воропанов В.А. Региональный фактор становления судебной системы Российской империи на Урале и в Западной Сибири (последняя треть XVIII – первая половина XIX вв.): историко-юридическое исследование. Челябинск, 2011; Воропанов В.А. Суд и правосудие в провинции Российской империи во второй половине XVIII в. (На примере областей Поволжья, Урала, Западной Сибири и Казахстана). М., 2016. С. 107–151; Мигунова Т.Л. Прокурорский надзор в период правления Екатерины II: особенности и функции // Закон и право. 2008. № 7. С. 105–110; Семёнова Н.Л. Губернские прокуроры в системе местного управления Российской империи в конце XVIII – начале XIX в. (на примере Оренбургской губернии) // Вестник Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина. 2015. № 3. Т. 4. С. 139–137; Гаврилова А.В. Взаимодействие должностных лиц региональной прокуратуры с административными и судебными учреждениями Тобольской и Иркутской губерний в контексте надзорных функций // Вестник Кемеровского государственного университета. 2015. № 4(64). Т. 2. С. 210–215.

14. Галузо В.Н. Власть прокурора в России: историко-правовое исследование. Ч. I. М., 2008. С. 201, 263–481.
6 Начало преобразованию местного управления положил указ о пересмотре административно-территориального деления империи, подписанный Павлом I 12 декабря 1796 г.15 Из 50 губерний формировалась 41 (кроме Область Войска Донского), упразднялся институт наместников, в структуру губернских учреждений вошли верхний земский суд, губернский магистрат, верхняя расправа, совестный суд и приказ общественного призрения, к уездным добавились городовой магистрат и нижние расправы; уголовная и гражданская палаты объединялись в палату суда и расправы. А уже 20 декабря был разослан секретный «ордер» генерал-прокурора кн. А.Б. Куракина, согласно которому губернским прокурорам надлежало без какой-либо огласки доносить генерал-прокурору о всех чиновниках, отлучившихся с места службы без особого императорского повеления или сенатского указа, включая «малейшие» самовольные отлучки «хотя бы по партикулярному увольнению начальников»16.
15. ПСЗ-I. Т. 24. № 17634. 12 декабря 1796 г.

16. РГИА, ф. 1374, оп. 1, д. 422, л. 1; д. 451, л. 13; д. 453, л. 36.
7 Лифляндский губернский прокурор Г. Берг, выполняя данное предписание, сообщал 3 января 1797 г. кн. Куракину: «Господин генерал-майор [К.И.] Мейендорф (лифляндский губернатор. – Ю.Т.) и господин экономии директор [Х.А.] Рихтер и правления господин советник [И.Х.] Ленц 31 числа прошедшего месяца, отъехав из города Риги до половины Миттавской дороги, к обеду возвратились в 7 часов вечера того же дня»17. Псковский прокурор М.И. Бибиков 25 апреля уведомил генерал-прокурора об отъезде вице-губернатора Н.А. Беклешова для инспекции дороги, по которой, как предполагалось, проследует император, а 15 декабря 1797 г. рапортовал об увольнении губернатором И.С. Алексеевым в отпуск на 8 дней асессора II департамента палаты суда и расправы Е. Вендегака. Из Твери Н.Я. Толстой 4 июня 1797 г. доложил кн. Куракину об аналогичном прошении советника казённой палаты А.Е. Свечина18.
17. Там же, д. 422, л. 1.

18. Там же, д. 420, л. 59; д. 451, л. 20; д. 453, л. 36.
8 Прокуроры ежемесячно доносили Сенату о чиновниках, не прибывших в установленный срок из отпуска или к назначенному месту службы (по указу 9 октября 1797 г. им грозила отставка19). Указ 10 июня 1797 г. предусматривал обязательный доклад Павлу I о всех, «просящих увольнения в отпуск»20.
19. ПСЗ-I. Т. 24. № 18196. С. 765. Во второй половине октября 1797 г. прокурорам разослали новый формуляр для представления сведений о губернских чиновниках, в котором следовало указывать «в какой день явиться на службу должен», «когда точно в этот город прибыл», «сколько дней просрочено» (или «до сроку прибыл»), «какое о просрочивших сделано распоряжение» (РГИА, ф. 1374, оп. 1, д. 271, л. 5–6, 10).

20. ПСЗ-I. Т. 24. № 17994. С. 622.
9 Все эти предписания свидетельствовали о распущенности местных чиновников и отсутствии надлежащего контроля над ними со стороны центральной власти. В целом даные меры соответствовали законодательству Екатерины II, не раз пытавшейся навести порядок в деятельности провинциальной администрации21. Однако Павел I решил изменить ситуацию, не только ужесточая дисциплинарные нормы, но и выстроив в соответствии с Учреждениями 1775 г. жёсткую надзорную вертикаль от губернских прокуроров к генерал-прокурору. Основные её черты сложились уже в первой половине 1797 г.
21. Там же. Т. 21. № 15464. С. 705; № 15810. С. 991; Т. 23. № 16827. С. 103.
10 Вскоре под прокурорским контролем оказались практически все распоряжения и перемещения губернаторов. В Петербург докладывалось о каждом их выезде из губернского города, в рапортах указывались даты отъезда и возвращения, цель поездки, инспектировавшиеся населённые пункты и учреждения и т.п. Так, рязанский губернский прокурор С.А. Раевской 14 мая 1797 г. извещал кн. Куракина: «Губернатор, действительный статский советник Коваленской 8 мая отправился в г. Зарайск для обозрения состоявших в оном присутственных мест и освидетельствования канцелярского порядка: на законном ли основании оное происходит? Оттуда сего же дня 10 числа возвратился»22. В июне–декабре 1797 г. прокуроры Вологодской, Курской, Нижегородской, Орловской, Псковской, Рязанской, Новгородской, Саратовской и Тверской губерний направили генерал-прокурору по меньшей мере 16 рапортов аналогичного содержания23.
22. РГИА, ф. 1374, оп. 1, д. 453, л. 56.

23. Там же, д. 417, л. 12, 37–38, 41, 60, 61, 89, 94–95, 99, 100; д. 418, л. 6; д. 419, л. 5; д. 420, л. 20, 33; д. 452, л. 14, 81.
11 11 апреля 1800 г. вологодский губернский прокурор Т.С. Борноволоков сообщал генерал-прокурору П.Х. Обольянинову: «Губернатор Василий Петрович Путимцов дал приказание, чтобы на состоящими в здешнем губернском городе при остроге главной гауптвахте во время проезда его отдалась ему честь всем фронтом с пробитием в барабан одного колена – что исполняется. О чём долгом моим поставляю Вашему высокопревосходительству сим покорнейше донести»24. 28 апреля 1800 г. Обольянинов предписал Путимцову «оставить сии не принадлежащие и не присвоенные церемонии», так как они могут иметь для него «неприятные последствия». Тот, оправдываясь, уверял 22 мая, что лишь иногда во время проезда по губернскому городу приказывал караулу выступать в ружьё, дабы видеть, «все ли находятся безотлучно» на службе, но не требовал «пробивать в барабан»25. Тем не менее 9 июня Путимцов, после 55 лет службы, был отправлен в отставку с пожизненной пенсией в размере «получаемого им жалованья», что являлось сравнительно мягким наказанием26. К примеру, 20 сентября 1799 г. симбирский гражданский губернатор М.И. Кромин, находившийся на службе полвека, получил отставку с обвинением «в присвоении себе почестей ему не принадлежавших». В именном указе Сенату, появившемся по этому поводу 21 сентября, звучало грозное напоминание: «Сим указом нашим в предосторожность всем начальствующим в губерниях наистрожайше рекомендуем удаляться противных узаконениям нашим поступков и не выходить ни мало из границ должностей своих, уже достаточно им предписанных волею нашею»27.
24. Там же, оп. 3, д. 2196, л. 1.

25. Там же, л. 2–3.

26. Сенатский архив. Т. 1. СПб., 1888. С. 624.

27. ПСЗ-I. Т. 25. № 19126. С. 795.
12 Губернским прокурорам приходилось наблюдать и за сбором налогов. В императорском повелении 18 июля 1797 г. указывалось, что в случае «слабого» исполнения прежних распоряжений о взыскании недоимок или «медленности» при исправлении положения, чиновники губернских правлений должны не только возмещать недостающие суммы из личных средств, но и предаваться суду28. 22 августа саратовский губернский прокурор Н.М. Заварицкий сообщил кн. Куракину о своём поручении секретарям уездных и нижних земских судов, «дабы они часто о исполнении высочайшего повеления напоминали земским судам и городничим и извещали меня о ходе дел, что я мог доносить Вашему сиятельству»29.
28. Там же. Т. 24. № 18052. С. 659.

29. РГИА, ф. 1374, оп. 1, д. 417, л. 47.
13 Местные чиновники нередко обирали крестьян, не находившихся под властью помещика. Со своей стороны, Павел I всячески старался это пресечь. 28 января 1798 г. он повелел Сенату искоренить «разные чинимые экономическим крестьянам притеснения», возложив ответственность «за отвращение такого зла» на губернаторов. Должностные лица, уличённые в подобных поступках, подлежали «немедленному» преданию суду30. 31 января кн. Куракин особым циркуляром предписал не только губернаторам, но и губернским прокурорам «употребить всемерное к защите казённых крестьян попечение»31.
30. ПСЗ-I. Т. 25. № 18352. С. 52.

31. РГИА, ф. 1374, оп. 2, д. 1326, л. 2–2 об.
14 Исполняя царский указ, Заварицкий предложил губернскому правлению довести до сведения нижних земских судов, чтобы казённые крестьяне с жалобами на «притеснения» обращались к прокурору. Помимо этого он по своей инициативе велел волостным головам доносить ему о нарушениях закона в отношении казённых крестьян. Подобным образом действовал и рязанский прокурор Н.В. Петрово-Соловово, в феврале 1798 г. обязавший служащих земских судов обеспечить либо личную явку к нему «жалобщиков», либо доставку их прошений. От уездных судов он тогда же потребовал в кратчайшие сроки и с «недремлющим старанием» завершить рассмотрение крестьянских дел32.
32. Там же, л. 111 об., 149. О своих распоряжениях он сразу же информировал кн. Куракина.
15 Защита экономических и казённых крестьян от злоупотреблений оставалась в центре внимания генерал-прокуроров, губернаторов и губернских прокуроров в течение всего царствования Павла I. Архангельский прокурор А.О. Миклашевич 31 марта 1799 г. уведомил генерал-прокурора кн. П.В. Лопухина, что только секретарь Онежского нижнего земского суда В.М. Телегин представил ему 27 жалоб от крестьян на уездного землемера И.А. Оконщикова, незаконно взимавшего с них при межевании летом 1798 г. от 1 до 3 руб. Факты «притеснения» по приказу Миклашевича проверили и подтвердили секретари уездных и земских судов33.
33. Там же, л. 213–227.
16 Таким образом, несмотря на то, что должности прокуроров и стряпчих верхних земских судов, верхних расправ и губернских магистратов были упразднены Павлом I при реорганизации местного управления вместе с этими учреждениями, губернские прокуроры (Петрово-Соловово, Заварицкий, Миклашевич), исполняя свои надзорные функции, действовали через секретарей уездных и земских судов, а также городничих. Причём едва ли в условиях ужесточения дисциплины это делалось без санкции центральной власти, хотя какие-либо повеления на сей счёт не обнаружены.
17 Одним из основных направлений деятельности губернских прокуроров являлось наблюдение за тем, чтобы в местных учреждениях дела рассматривались «без временных проволочек». Тамбовское губернское правление даже жаловалось кн. Лопухину 22 ноября 1798 г. на прокурора Д.С. Замятина, который «многократно напоминал о понуждении судебных мест к скорейшему решению дел и секретарей к непрерывной доставке к нему ведомостей». Это расценивалось в правлении как «оскорбление», поскольку оно «напоминания, кроме указов государя и Сената, ни от кого не принимает». Замятин, считая, что правление «слабо побуждало» секретарей судебных учреждений к своевременному представлению прокурору различных ведомостей, в том числе о решённых и нерешённых делах, требовал оштрафовать секретарей на 10 руб., а некоторых даже отрешить от должности. Тем не менее правление ограничилось «лёгким штрафованием», что способствовало дальнейшей «беспечности» служащих. В этом конфликте Лопухин поддержал прокурора. «Я обязанностью полагаю предложить губернскому правлению, – официально писал он в Тамбов 22 декабря, – не благоволит ли оное распорядиться таким образом, чтобы требования прокурора, которые имеют основанием закон и предметом успешность в делах, были с надлежащим уважением принимаемы»34.
34. Там же, д. 1005, л. 1–12, 14. Подробнее см.: Клочков М.В. Указ. соч. С. 430–431. Но, к сожалению, Клочков ошибочно называет генерал-прокурором в ноябре–декабре 1798 г. кн. Куракина, а не Лопухина, занимавшего этот пост с 8 августа 1798 г. по 7 июля 1799 г.
18 Особое внимание генерал-прокуроры уделяли исполнению «в точности и без промедления времени» императорских повелений и указов Сената. Существенная роль при этом отводилась губернским прокурорам, которые наряду с губернаторами два раза в месяц представляли в Сенат ведомости об исполнении (или неисполнении) царских и сенатских распоряжений35. Однако значительная часть их поступала с задержкой, достигавшей 20 и более дней. В Сенате видели причину этого в «крайней медлительности и небрежении» со стороны «губернских начальников»36.
35. Направление из губерний ведомостей о состоянии различных отраслей управления предусматривалось ещё законами 1760–1780-х гг.: ПСЗ-I. Т. 17. № 12514. С. 384–385; № 12521. С. 460; № 12545. С. 529–531; № 12709. С. 870–871; № 12737. С. 952–953; Т. 18. № 12923. С. 155–156; № 13162. С. 723–724; Т. 20. № 14501. С. 409–413; № 14529. С. 441–443; № 15095. С. 1022; Т. 21. № 15463. С. 624–625; № 15892. С. 1070–1071.

36. РГИА, ф. 1374, оп. 2, д. 1005, л. 25, 27–28 об.
19 Кроме того, губернским прокурорам следовало с уставленной периодичностью направлять в Сенат ведомости о численности «колодников» (как тогда называли заключённых под стражу), о характере совершённых ими преступлений, о рассмотрении их дел в судебных инстанциях и вынесенных приговорах. 30 октября 1797 г. кн. Куракин обратил внимание обер-прокурора I департамента Сената О.П. Козодавлева на то, что по донесениям губернских прокуроров значительная часть этих дел оставалась без движения, поскольку из других губерний ожидались те или иные документы. «А между тем, – отмечал генерал-прокурор, – подсудимые через долговременное содержание терпят изнурение». В связи с этим Козодавлеву поручалось потребовать от губернских правлений «без малейшего промедления» представить судебным следователям необходимые «справки по делам колодников, не дожидаясь повторительных напоминаний»37.
37. Там же, ф. 1400, оп. 1, д. 63, л. 22.
20 О независимости прокуроров конца XVIII в. от местной администрации наглядно свидетельствовала переписка должностных лиц Архангельской губ. с кн. Куракиным. 16 февраля 1798 г. кемский исправник доложил губернскому прокурору К.Е. Вангерсгейму, что в некоторых селениях уезда зарегистрированы случаи смерти от голода, а в других жители, не имея средств на покупку хлеба, выпекали его из муки, смешанной с сосновой корой. Прокурор сообщил о положении в Кемском уезде гражданскому губернатору Н.И. Ахвердову, военному губернатору, управляющему и гражданской частью барону И.Р. Ливену, а 26 февраля – генерал-прокурору38. Однако уже 27 февраля Ливен рапортовал кн. Куракину о том, что обстановка изложена Вангерсгеймом «без должного и справедливого объяснения критических сего дела обстоятельств». По данным барона, дефицит хлеба объяснялся неурожаем в Вятской и Вологодской губерниях, отсутствием санкции Сената на закупку зерна по договорным ценам и недостатком в казначействе средств для выделения ссуд поселянам. Исправить ситуацию он рассчитывал с помощью дополнительного приобретения у купцов пшеницы, ржи и ржаной муки39. Между тем 2 марта Ливен предписал Ахвердову тайно направить в Кемский уезд «надёжного чиновника» для выяснения обстоятельств, приведших к голоду, и снабжения нуждающихся хлебом (это было поручено кемскому городничему И.П. Владимирову, в помощь которому выделили двух канцелярских служителей). Одновременно Ахвердову следовало установить контроль над обеспечением губернии продовольствием и наложить денежное взыскание на членов кемского земского суда за недонесение военному губернатору о недостатке хлеба в уезде. При этом вина за случившееся возлагалась прежде всего на исправника и земский суд40.
38. Там же, ф. 1374, оп. 2, д. 945, л. 12 об., 15.

39. Там же, л. 1–2.

40. Там же, л. 15–15 об., 21–22 об.
21 17 марта I департамент Сената рассмотрел рапорты Вангерсгейма и Ливена41, а 18 марта последовал императорский указ, приостановивший, «доколе будет сие нужно», экспорт хлеба за границу42. Тем временем 22 марта кн. Куракин велел Вангерсгейму секретно доносить о положении в губернии и о мерах, принятых местными властями43.
41. Там же, л. 23 об.

42. ПСЗ-I. Т. 25. № 18445. С. 169.

43. РГИА, ф. 1374, оп. 2, д. 945, л. 16, 35.
22 В середине марта Владимиров передал Ахвердову донесения, заверенные подписями сельских старост, приходских священников и членов кемского земского суда, о том, что, несмотря на «недостаток в хлебе», возникший из-за неурожая, администрации удалось предотвратить голод даже в самых «нуждающихся» селениях и никто от него не умер. На основе этих документов 20 марта, 2 и 3 апреля были составлены рапорты Ливена и Ахвердова кн. Куракину и Правительствующему Сенату. При этом Ливен обвинил Вангерсгейма в том, что он не обладая верными сведениями, ввёл в заблуждение генерал-прокурора, распространяя ложные слухи о якобы умиравших от голода людях44.
44. Там же, л. 25–33.
23 Однако избежать ответственности барону не удалось: 6 апреля его отправили в отставку (для которой не было иных причин) и он не вернулся на службу даже при Александре I45. Любопытно, что увольнение Ливена состоялось ещё до того, как в Сенат поступил его последний рапорт, отправленный 2 апреля. 1 сентября лишился своей должности и Ахвердов, правда, уже 28 октября 1799 г. он стал воспитателем великих князей Николая и Михаила Павловичей46. Вангерсгеймом же в столице явно остались довольны: 21 марта его сделали членом гоф-интендантской конторы, 9 ноября произвели в статские, а 22 декабря 1799 г. – в действительные статские советники с назначением в Кабинет его императорского величества47.
45. Биографический словарь. Высшие чины Российской империи (22.10.1721–2.03.1917) / Сост. Е.Л. Потёмкин. Т. 2. М., 2017. С. 270.

46. Сенатский архив. Т. 1. СПб., 1888. С. 434; Выскочков Л.В. Николай I. М., 2006. С. 23; Биографический словарь. Высшие чины…Т. 1. М., 2017. С. 76.

47. Сенатский архив. Т. 1. С. 367, 460; Биографический словарь. Высшие чины… Т. 1. С. 240.
24 При Павле I конфликты между губернаторами и прокурорами не являлись чем-то экстраординарным. 11 февраля 1798 г. калужский прокурор А.С. Бахметьев доложил кн. Куракину о том, что, заботясь об искоренении «чинимых экономическим крестьянам притеснений», предписал земским судам направить к нему волостных голов для представления соответствующих сведений. А 25 февраля гражданский губернатор В.П. Митусов жаловался князю на прокурора, уведомившего о своих действиях губернское начальство уже после того, как отправил распоряжение по уездам48. Более того, 1 марта Митусов заявил в рапорте, что именно по указанию Бахметьева с крестьян взимались незаконные денежные сборы. По мнению губернатора, созыв в губернском городе волостных голов понадобился прокурору лишь для того, чтобы договориться с ними и обвинить чинов военного ведомства в незаконном «обременении» крестьян во время рекрутских наборов, скрыв собственные преступления49. Со своей стороны, кн. Куракин 15 марта рекомендовал Бахметьеву воздерживаться «впредь от подобных предписаний, без дозволения гражданского начальства», а 21 марта запросил у Митусова «точные» сведения о злоупотреблениях прокурора для «начала против него дела»50. Впрочем, уже 5 апреля Митусов оказался в отставке, а в июне лишился своей должности и Бахметьев51. Продолжить карьеру им удалось лишь в следующем царствовании52.
48. РГИА, ф. 1374, оп. 2, д. 1326, л. 2–2 об., 95–95 об., 101–101 об., 103; ПСЗ-I. Т. 25. № 18352. С. 52.

49. РГИА, ф. 1374, оп. 2, д. 1326, л. 99.

50. Там же, л. 96, 102.

51. Там же, д. 1004, л. 8 об.; Сенатский архив. Т. 1. С. 380.

52. Митусов, став в мае 1801 г. действительным статским советником, состоял с ноября 1801 по январь 1803 г. новгородским губернатором. Бахметьев в 1801–1809 гг. занимал в Калужской губ. должности советника губернского правления, а затем – уголовной палаты. 4 апреля 1801 г. он был произведён в коллежские, а 3 апреля 1806 г. – в статские советники (Список состоящим в гражданской службе чинам первых пяти классов на 1802 г. СПб., [б.г.] С. 70; Список, состоящим в гражданской службе чинам VI–VII классов на 1803 г. СПб., [б.г.] С. 63; Список, состоящим в гражданской службе чинам первых пяти классов на 1809 г. СПб., [б.г.] С. 116; Месяцеслов 1802 г. СПб., [б.г.] С. 300, 376; Месяцеслов 1808 г. Ч. 2. СПб., [б.г.] С. 120).
25 Нередко столкновения возникали при замещении вакансий в губернской администрации. Закон 13 февраля 1794 г. предписывал «всем вообще присутственным местам, чтобы вступающие в службу, или переходящие из места в место, определяемы были с должною всегда осторожностью и рассмотрением»53. Пермский гражданский губернатор К.Ф. Модерах 6 марта 1797 г., представляя на утверждение Сената список назначаемых чиновников, сообщил кн. Куракину, что председатель II (гражданского) департамента палаты суда и расправы И.Д. Прянишников признал этих кандидатов не подходящими по «способностям и достоинствам». Сам же Модерах просил об «отвлечении господина Прянишникова из губернии в другую, лишь бы оставил нас в покое». Между тем обязанности прокурора в Перми исполнял его брат – В.Д. Прянишников54. В итоге, Сенат не дал заключения о кандидатах, и это ещё больше осложнило ситуацию. 21 июня Модерах вновь обратился к кн. Куракину с просьбой об «отвлечении обоих господ Прянишниковых из вверенной ему губернии». По его словам, председатель департамента рассматривал дела, основываясь на «умствовании, а не на законах», что привело к росту числа нерешённых дел. Прокурором губернатор готов был видеть любого «из посторонних, кого Вам благоугодно будет»55. 17 августа эту должность занял В.А. Протопопов, не принимавший участия в конфликте56.
53. ПСЗ-I. Т. 23. № 17179. С. 489.

54. РГИА, ф. 1374, оп. 1, д. 652, л. 8–9 об.

55. Там же, л. 13, 15 об.–16, 17.

56. Там же, ф. 1349, оп. 4, д. 41, л. 36–37 об.
26 Замещение вакансий в Симбирске в начале 1798 г. вызвало разногласия между вице-губернатором Н.Е. Чириковым и прокурором И.Д. Апраксиным, не поддержавшим назначение А. Романова на должность столоначальника в казённой палате. Вопреки лестной характеристике, данной Чириковым, Апраксин установил, что Романов, заседая в самарском уездном суде, «за нерадением и леностью к должности» не был представлен к «повышению в чине». Поэтому кн. Куракин дал указание своим чиновникам «написать вице-губернатору, что желательно, чтобы он с прокурором был мирен, ибо прокурора знаю добрым к исполнению должности»57.
57. Там же, ф. 1374, оп. 2, д. 949, л. 1, 9.
27 Кн. Куракин решительно пресекал попытки начальников губерний подчинить прокуроров своему влиянию. 11 февраля 1797 г. костромской гражданский губернатор Б.П. Островский доложил ему, что прокурор А.Ф. Новиков отказался выполнить предписание о «прилежнейшем смотрении и наблюдении» за временем прибытия чиновников на службу и нахождении их в присутствии, поскольку ранее предшественник кн. Куракина гр. А.Н. Самойлов не поручал ему выполнять подобные распоряжения. Островскому ничего не оставалось, как «всепокорнейше» просить разъяснить их служебные отношения. 26 февраля кн. Куракин подтвердил, что губернский прокурор подчинён генерал-прокурору и только от него «может принять» какие-либо указания58.
58. Там же, оп. 1, д. 692, л. 1–1 об., 5.
28 Различие в трактовке должностных обязанностей стало причиной недоразумений между рязанским гражданским губернатором М.И. Коваленским и прокурором Н.В. Петрово-Соловово, приказавшим 19 декабря 1797 г. касимовскому нижнему земскому суду проверить законность проживания в с. Ушморе рязанского откупщика И. Григорьева, организовавшего в своём доме «питейную продажу». Из-за этого, как утверждал прокурор, крестьяне терпели «немалые убытки и разорения», между ними происходили ссоры и драки, в том числе в самом «питейном доме»59. Село же принадлежало его родственнику – действительному камергеру Я.Н. Петрово-Соловово.
59. Там же, оп. 2, д. 941, л. 3.
29 Коваленский увидел в действиях Петрово-Соловово отступление от норм Учреждений 1775 г., предписывавших доносить о нарушениях закона губернскому правлению, и 22 января 1798 г. просил кн. Куракина разъяснить: может ли кто-либо присваивать себе «не принадлежащего, дерзая практиковать больше любочестия, а не прямую должность?»60. Ссылаясь на то, что сам кн. Куракин 16 ноября 1797 г. требовал оградить откупщиков от притеснений городничих и земских комиссаров61, Коваленский резко обличал прокурора, который «под видом разорения крестьян от продажи вина в селении родственника его, благоприятствует выгодам его против откупщиков»62.
60. Там же, л. 1.

61. Там же, оп. 1, д. 588, л. 7–8 об. Любопытно, что 11 декабря 1797 г. Коваленский доложил генерал-прокурору, что ему ничего не известно о жалобах откупщиков (Там же, л. 8).

62. Там же, оп. 2, д. 941, л. 1.
30 1 февраля 1798 г. генерал-прокурор признал неправомочность поступка Петрово-Соловово и в тот же день направил ему ордер, осуждавший обращение к касимовскому суду как уклонение «от правил и благоразумия и родства» и рекомендовавший впредь, дабы «избежать всех подозрений в пристрастности» при рассмотрении жалоб, обращаться в учреждения, которым «законом вверено исправление» нарушений63.
63. Там же, л. 1, 4–5, 9.
31 Разумеется, кн. Куракин, будучи искушённым царедворцем, не мог не знать о придворных связях как Петрово-Соловово, так и Коваленского, пользовавшегося покровительством гр. А.К. Разумовского. Видимо, это отразилось и на стилистике переписки, и на её последствиях. По указанию князя Козадавлев (близкий родственник Петрово-Соловово) потребовал от рязанского прокурора письменное объяснение, а 10 марта 1798 г. на его основании составил особую записку, в которой доказывал, что закон в данном случае не нарушался. Распоряжение Петрово-Соловово касимскому земскому суду о проведении следствия по факту избиения крестьянина в «питейном доме» последовало после жалобы бурмистра Г. Антонова (а вовсе не брата-камергера), подавшего прошение о расследовании этого дела и в губернское правление. Таким образом, прокурор стремился раскрыть преступление, а не «притеснять» откупщика64. Между тем губернатор давно испытывал к нему «недоброжелательство», поскольку Петрово-Соловово опротестовал законность покупки Коваленским деревень «из спорного имения» и добивался передачи имения в казённое ведомство. По некоторым уголовным делам губернатор, несмотря на неоднократные напоминания, не подписывал определения в течение пяти месяцев. Более того, он часто принимал прошения дома, направляя их в губернское правление со своими резолюциями, «притеснял» чиновников, требовал от них «почитания», а неугодных «изгонял» из губернии. Из-за его отсутствия на месте нередко приходилось приостанавливать набор рекрутов и т.п.65 Всё это, по мнению Козодавлева, свидетельствовало о невиновности Петрово-Соловово, и генерал-прокурору не стоило лишать «сего честного человека покровительства, ибо он усердием к службе поистине заслуживает его», даже при «не весьма простом с ним обращении господина губернатора»66. Так или иначе, никто из них не пострадал: Петрово-Соловово во второй половине 1800 г. возглавил I (уголовный) департамент Тамбовской палаты суда и расправы, а 27 октября 1800 г. получил чин статского советника67, Коваленского в 1801 г. назначили одним из кураторов Московского университета68.
64. Там же, л. 6–8.

65. Там же, л. 7 об.–8.

66. Там же, л. 6.

67. Сенатский архив. Т. 1. С. 666.

68. Русский биографический словарь. Кнаппе–Кюхельбеккер. СПб., 1903. С. 29–30.
32 В Калужской губ. в конце 1798 г. начались трения между недавно назначенными губернатором М.А. Камыниным и прокурором Н.Г. Харламовым. 17 ноября губернатор писал Лопухину: «Дерзаю отнять на несколько минут время на милостивое выслушивание всенижайшей моей просьбы на господина губернского прокурора Харламова. Вместо должного наблюдения по делам, ему порученным, расстраивает токмо различными бумагами, несоответствующими благому намерению Вашему». В частности, речь шла про представление калужскому уездному суду о незаконном проживании в Калуге И. Семёнова – крепостного крестьянина помещика А. Яншина69. 14 декабря в рапорте Камынина генерал-прокурору Харламов уже обвинялся в «клевете» на служащих перемышльского уездного суда, в оскорблении и дискредитации местной власти перед «начальством», в необоснованной задержке журналов губернского правления в нарушение инструкции и т.п. Губернатор просил восстановить прежнее «благоденствующее общежитие», но Лопухин рекомендовал ему оказывать прокурору содействие «по службе», по возможности «уклоняясь от излишних переписок»70. Менее чем через год, 21 ноября 1799 г., Павел I удовлетворил прошение Камынина об отставке, назначив ему пенсию в размере должностного оклада. Харламов же стал санкт-петербургским губернским прокурором. 28 августа 1803 г. он получил чин статского советника и занял пост председателя палаты уголовного суда в Новгороде71.
69. РГИА, ф. 1374, оп. 2, д. 1004, л. 8 об., 39.

70. Там же, л. 45; д. 1300, л. 26.

71. Сенатский архив. Т. 1. С. 565; Список состоящим в гражданской службе чинам VI–VII классов на 1800 г. С. 260; Месяцеслов 1802 г. С. 444; Месяцеслов 1804 г. С. 160.
33 Клочков, впервые в историографии указав на конфликты между губернаторами и прокурорами при Павле I, видел их основную причину в подчинённости тех и других генерал-прокурору, позволявшей апеллировать к нему и «настаивать на формальном исполнении закона»72. Однако это несколько упрощает проблему. Ведь столкновения были связаны не только с «формальным исполнением закона», но и с определением масштабов голода и оценкой снабжения населения хлебом, с выбором способов реализации указов и предписаний высшей власти, назначениями чиновников, с превышением полномочий и т.д. Чаще всего в них выражалось противодействие губернской администрации попыткам установить контроль над её деятельностью, к чему, разумеется, нередко примешивались и личные мотивы. Губернаторы болезненно реагировали на действия прокуроров, подозревая их в посягательстве на свой статус «хозяина губернии». Губернские прокуроры, педантично исполняя свои обязанности, старались обратить на себя внимание генерал-прокурора. Арбитром же выступал император, наказывавший или награждавший, принимавший во внимание или игнорировавший доклады генерал-прокурора.
72. Клочков М.В. Указ. соч. С. 430–433.
34 В историографии обычно считается, что упразднение Павлом I наместников и их правлений, а также сокращение судебных (и прокурорских) инстанций существенно ослабили надзор правительства за местной администрацией. В результате, по словам Корфа, «губернаторы неизбежно должны были поглотить самостоятельность прокуроров и сделать из них подчинённых себе органов»73. Н.П. Ерошкин высказался ещё категоричнее: «Перегрузка генерал-прокурора административными делами и ликвидация должности наместника усилили безнадзорность местных государственных учреждений. Несмотря на сокращение местного государственного аппарата и упрощение форм его деятельности в стране возросли злоупотребления и произвол чиновников. Культивируемые правительством грубые военно-полицейские приёмы управления делали чиновничий гнёт невыносимым»74. В конечном счёте, эти оценки восходят к мнению Сперанского о «слабости» и «ничтожности» прокурорского надзора при Павле I75.
73. Корф С.А. Указ. соч. С. 89–90.

74. Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России / Под ред. А.Е. Иванова, А.Д. Степанского. М., 2008. С. 147.

75. Введение к наместническому областному учреждению… С. 114–115.
35 Между тем на практике городничие, секретари уездных и нижних земских судов, выполнявшие поручения губернских прокуроров, в определённой степени компенсировали сокращение надзорного аппарата при реорганизации местного управления. И это вполне соответствовало представлениям императора о том, что повышение дисциплины и эффективности благодаря централизации и строгой законности позволят упростить и удешевить бюрократическую машину.
36 Павел I не привнёс принципиально новых положений в законодательство Екатерины II, установившее принципы и порядок надзора губернских прокуроров над исполнением законов и служебных обязанностей должностных лиц. Однако их независимость от местной администрации гарантировалась не Учреждениями 1775 г., а позицией монарха. И если при Екатерине II прокурор являлся скорее «правительственным юрисконсультом для всех присутственных мест и установлений»76, то при Павле I он выступал как «орудие и агент» генерал-прокурора в губернии77. Этот порядок, установленный Павлом I, Сперанский характеризовал как «восхождение надзора через прокуроров прямо в Сенат»78.
76. Муравьёв Н.В. Указ. соч. С. 306.

77. Градовский А.Д. Высшая администрация… С. 251.

78. Введение к наместническому областному учреждению… С. 118. Сперанский в течение всего павловского царствования служил в канцелярии генерал-прокурора, а в 1800 г. возглавлял I экспедицию его канцелярии. Поэтому он не мог не знать об интенсивной переписке с губернскими прокурорами, в том числе касавшейся и «местного надзора». В «Ведомости о решённых и нерешённых делах в канцелярии генерал-прокурора по экспедиции статского советника Сперанского за 1799 г. с 1 января по 25 декабря» в графе «Уведомления, рапорты, письма и записки от губернаторов и вице-губернаторов, губернских прокуроров и других особ и мест с отзывами, на требуемое от них, и с ведомостями разного рода» значилось 3893 дела (РГИА, ф. 1374, оп. 3, д. 2376, л. 11).
37 И в губернаторе, и в прокуроре Павел I видел блюстителей законности на местах. Именно им генерал-прокуроры направляли ордера, содержавшие указы и повеления императора. Нередко они одновременно докладывали генерал-прокурору о положении дел в губернии, зачастую «испрашивая наставления» или «предписания» относительно полученных ранее распоряжений. Донесения губернаторов, желавших избежать «высочайшего неудовольствия» за те или иные упущения, содержали, как правило, общую характеристику возникшей проблемы и способов её решения. В рапортах губернских прокуроров она, напротив, детализировалась. Тем самым они становились источником альтернативной информации, нередко не совпадавшей с поступавшей от губернаторов. Неудивительно, что те болезненно воспринимали эту сторону прокурорской деятельности.
38 Вместе с тем в ходе сенаторской ревизии 1800 г. были выявлены факты «нерадивого» отношения некоторых прокуроров к своим обязанностям. В донесении сенаторов Д.П. Трощинского и П.П. Щербатова генерал-прокурору П.Х. Обольянинову об итогах ревизии Тульской губ. отмечалось: «Губернский прокурор (П.И. Юрин – Ю.Т.) не употребляет свои способности на пользу службы, оставляет без внимания многие дела, кои при лучшем его наблюдении должности лучшее бы течение иметь могли. В отчётах же своих большею частью оправдывается только тем, что так заведено было прежде. Оправдание весьма слабое для блюстителя закона и порядка. Что делает его в наших глазах неизвинительным»79. В Калужской губ. они выявили случаи превышения полномочий прокурором И.Н. Крупенниковым, не стеснявшим себя рамками должностной инструкции80.
79. РГИА, ф. 1375, оп. 1, д. 1, л. 431 об.–432.

80. Там же, л. 496 об.
39 28 марта 1806 г. министр внутренних дел гр. В.П. Кочубей представил Александру I записку, в которой констатировал неопределённости «границ» прокурорских обязанностей и происходившие из-за этого «непрестанные пререкания» прокуроров с «действием губернской власти». Для их прекращения граф считал необходимым регламентировать формы контроля, оградив губернаторов от «прицепок прокуроров». При этом контролировать начальников губерний следовало не «требованием от них в мелочных вещах ответа и содержа их в надзоре, не в мелких канцелярских обрядах и очистке бумаг, но в общем движении их управления»81. Разумеется, справиться с этой задачей могло только их непосредственное начальство, т.е. МВД, а не какое-либо другое ведомство, не исключая и Министерство юстиции, которому с 1802 г. подчинялись губернские прокуроры82.
81. Записка графа В.П. Кочубея об учреждении министерств // Сборник Императорского Русского исторического общества. Т. 90. СПб., 1894. С. 200–206, 208, 210.

82. Подробнее см.: Тот Ю.В. Министерская реформа 1802–1811 гг. и проблема реорганизации местного управления // Былые годы. 2014. № 31(1). С. 105–107.
40 Идеи гр. Кочубея были реализованы. Дальнейшая централизация государственного управления после министерской реформы Александра I кардинально изменила положение прокуроров в системе местного управления. Ревизовавший в 1817 г. Тверскую губ. сенатор Ф.П. Ключарёв обнаружил, что, «добиваясь выгодных для себя решений, начальники губерний оказывали влияние на членов палат уголовного суда, приводили в состояние онемения прокуроров, доносивших Сенату об их злоупотреблениях»83. Асессор Нижегородского губернского правления А.М. Фадеев вспоминал: «Губернатор направлял дела как хотел, второстепенными делами заправлял один советник, который в том же губернском правлении и службу начал, а мы, все прочие, подписывали то, что нам давали подписывать»84.
83. О лучшем устройстве гражданского в губерниях управления (всеподданнейшая записка сенатора Ключарёва 1818 г.) // Сборник материалов, извлечённых из архива Собственной его императорского величества канцелярии. Вып. 7. СПб., 1895. С. 258–260.

84. Воспоминания А.М. Фадеева // Русский архив. 1891. № 2. С. 310. Характерно, что при Павле I такое рассмотрение дел решительно пресекалось. Так, 3 мая 1800 г. прокурор Н.М. Заварицкий направил Обольянинову рапорт о подобной организации делопроизводства в Вятке, после чего император повелел исправить «по Вятскому губернскому правлению и канцелярской части имеющиеся беспорядки» (РГИА, ф. 1341, оп. 1, д. 279, л. 88–89 об.).

References

1. Golikova N.B. Organy politicheskogo syska i ikh razvitie v XVII–XVIII vv. // Absolyutizm v Rossii v XVII–XVIII vv. M., 1964.

2. Dubrovin N.F. Russkaya zhizn' v nachale XIX v. // Russkaya starina. 1899. № 6. S. 506.

3. Biograficheskij slovar'. Vysshie chiny Rossijskoj imperii (22.10.1721–2.03.1917) / Sost. E.L. Potyomkin. T. 2. M., 2017. S. 270.

4. Vvedenie k namestnicheskomu oblastnomu uchrezhdeniyu, sostavlennoe M.M. Speranskim (1821 g.) // Institut general-gubernatorstva i namestnichestva v Rossijskoj imperii T. 2. / Otv. sost. D.I. Raskin. SPb., 2003. S 113–115, 119–120, 124.

5. Voropanov V.A. Regional'nyj faktor stanovleniya sudebnoj sistemy Rossijskoj imperii na Urale i v Zapadnoj Sibiri (poslednyaya tret' XVIII – pervaya polovina XIX vv.): istoriko-yuridicheskoe issledovanie. Chelyabinsk, 2011.

6. Voropanov V.A. Sud i pravosudie v Rossijskoj imperii vo vtoroj polovine XVIII – pervoj polovine XIX vv. Regional'nyj aspekt: Ural i Zapadnaya Sibir' (opyt sravnitel'no-sopostavitel'nogo analiza). Chelyabinsk, 2008.

7. Voropanov V.A. Sudebnaya sistema Rossijskoj imperii na Urale i v Zapadnoj Sibiri. 1780–1869 gg. Chelyabinsk, 2005.

8. Voropanov V.A. Sud i pravosudie v provintsii Rossijskoj imperii vo vtoroj polovine XVIII v. (Na primere oblastej Povolzh'ya, Urala, Zapadnoj Sibiri i Kazakhstana). M., 2016. S. 107–151.

9. Vospominaniya A.M. Fadeeva // Russkij arkhiv. 1891. № 2. S. 310.

10. Vyskochkov L.V. Nikolaj I. M., 2006. S. 23; Biograficheskij slovar'. Vysshie chiny…T. 1. M., 2017. S. 76.

11. Gavrilova A.V. Vzaimodejstvie dolzhnostnykh lits regional'noj prokuratury s administrativnymi i sudebnymi uchrezhdeniyami Tobol'skoj i Irkutskoj gubernij v kontekste nadzornykh funktsij // Vestnik Kemerovskogo gosudarstvennogo universiteta. 2015. № 4(64). T. 2. S. 210–215.

12. Galuzo V.N. Vlast' prokurora v Rossii: istoriko-pravovoe issledovanie. Ch. I. M., 2008. S. 201, 263–481.

13. Got'e Yu.V. Istoriya oblastnogo upravleniya v Rossii ot Petra I do Ekateriny II. T. II. M., 1941. S. 5–45.

14. Gradovskij A.D. Vysshaya administratsiya Rossii XVIII stoletiya i general-prokurory // Gradovskij A.D. Sobranie sochinenij. T. I. SPb., 1899. S. 250.

15. Gradovskij A.D. Nachala russkogo gosudarstvennogo prava. Ch. III. Kn. 1 // Gradovskij A.D. Tam zhe. T. IX. SPb., 1904. S. 121.

16. Gradovskij A.D. Nachala russkogo gosudarstvennogo prava. Ch. III. Kn. 1. S. 121.

17. Eroshkin N.P. Istoriya gosudarstvennykh uchrezhdenij dorevolyutsionnoj Rossii. M., 1983.

18. Eroshkin N.P. Istoriya gosudarstvennykh uchrezhdenij dorevolyutsionnoj Rossii / Pod red. A.E. Ivanova, A.D. Stepanskogo. M., 2008. S. 147.

19. Zapiska grafa V.P. Kochubeya ob uchrezhdenii ministerstv // Sbornik Imperatorskogo Russkogo istoricheskogo obschestva. T. 90. SPb., 1894. S. 200–206, 208, 210.

20. Klochkov M.V. Ocherki pravitel'stvennoj deyatel'nosti vremeni Pavla I. Pg., 1916. S. 115–117, 119, 435–436.

21. Korf S.A. Administrativnaya yustitsiya v Rossii. Ocherk istoricheskogo razvitiya vlasti nadzora i administrativnoj yustitsii v Rossii. Kn. 1. SPb., 1910. S. 62–63.

22. Margolis Yu.D., Zhukovskaya T.N. Traditsii Pavla I v istorii russkoj gosudarstvennosti // Imperator Pavel Pervyj i Orden Sv. Ioanna Ierusalimskogo v Rossii. SPb., 1995.

23. Migunova T.L. Prokurorskij nadzor v period pravleniya Ekateriny II: osobennosti i funktsii // Zakon i pravo. 2008. № 7. S. 105–110.

24. Murav'yov N.V. Prokurorskij nadzor v ego ustrojstve i deyatel'nosti. Posobie dlya prokurorskoj sluzhby. T. 1. M., 1889. S. 314.

25. O luchshem ustrojstve grazhdanskogo v guberniyakh upravleniya (vsepoddannejshaya zapiska senatora Klyucharyova 1818 g.) // Sbornik materialov, izvlechyonnykh iz arkhiva Sobstvennoj ego imperatorskogo velichestva kantselyarii. Vyp. 7. SPb., 1895. S. 258–260.

26. Pisar'kova L.F. Gosudarstvennoe upravlenie Rossii v pervoj chetverti XIX v.: Zamysly, proekty, voploschenie. M., 2012.

27. Semyonova N.L. Gubernskie prokurory v sisteme mestnogo upravleniya Rossijskoj imperii v kontse XVIII – nachale XIX v. (na primere Orenburgskoj gubernii) // Vestnik Leningradskogo gosudarstvennogo universiteta im. A.S. Pushkina. 2015. № 3. T. 4. S. 139–137.

28. Skorobogatov A.V. Pravovaya politika Rossii v tsarstvovanie imperatora Pavla I. M., 2017.

29. Sorokin Yu.A. Politicheskij rezhim Pavla I v otsenkakh sovremennoj rossijskoj istoricheskoj nauki // Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta. Istoriya. 2012. № 3(19).

30. Steshenko L.A., Sofronenko K.A. Gosudarstvennyj stroj Rossii v pervoj chetverti XVIII v. M., 1973.

31. Tot Yu.V. Ministerskaya reforma 1802–1811 gg. i problema reorganizatsii mestnogo upravleniya // Bylye gody. 2014. № 31(1). S. 105–107.

Comments

No posts found

Write a review
Translate