The Memoires of S.Yu. Witte: publications and publishers
Table of contents
Share
QR
Metrics
The Memoires of S.Yu. Witte: publications and publishers
Annotation
PII
S086956870017297-7-1
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Andrey Golikov 
Affiliation: Lomonosov Moscow State University
Address: Russian Federation, Moscow
Edition
Pages
159-167
Abstract

        

Received
10.09.2021
Date of publication
09.11.2021
Number of purchasers
6
Views
1949
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

Full text is available to subscribers only
Subscribe right now
Only article and additional services
Whole issue and additional services
All issues and additional services for 2021
1 В 1921 г. почти одновременно увидели свет сразу две версии мемуаров графа Сергея Юльевича Витте. В Лондоне вышла книга, на титульном листе которой указывалось, что её текст представляет собой перевод, выполненный с оригинальной русской рукописи заведующим Славянским отделом Нью-Йоркской публичной библиотеки А. Ярмолинским1. А находившееся в Берлине эмигрантское издательство «Слово» выпустило на русском языке первый том «Воспоминаний», подготовленный к печати бывшим членом ЦК кадетской партии И.В. Гессеном и его пасынком историком-медиевистом С.И. Штейном (второй и третий тома появились в 1922–1923 гг.)2. Вскоре в Париже опубликовали перевод с лондонского издания, а в Германии перевели на немецкий из гессеновского трёхтомника два тома, посвящённые царствованию Николая II3. Таким образом, мемуарное наследие гр. Витте практически сразу стало доступно, хотя и в разных вариантах, читателям многих стран.
1. The Memoires of Count Witte / Translated from the original Russian manuscript and edited by Abraham Jarmolinsky. L., 1921.

2. Граф С.Ю. Витте. Воспоминания. Т. 1–2. Берлин, 1922; Т. 3. Берлин, 1923. Хотя на обложке первого тома был указан 1922 г., пресса сообщила о его выходе ещё в октябре 1921 г.

3. Memoires du comte Witte. 1849–1915. P., [s.a.]; Witte S.J. Erinerungen. Berlin, 1923.
2 В 1923–1924 гг. Госиздат РСФСР, не располагавший авторскими текстами воспоминаний Витте, перепечатал их в редакции Гессена, предварив её предисловием М.Н. Покровского4. Но, как уже тогда отметил в рецензии Б.А. Романов, она не давала «полного и точного воспроизведения того, что было написано и надиктовано Витте для опубликования после его смерти»5. Только через 80 лет, когда ученики Романова – Б.В. Ананьич и Р.Ш. Ганелин полностью издали оригинальные «Рукописные заметки» и «Рассказы в стенографической записи» Витте6, хранящиеся ныне в Бахметьевском архиве русской и восточноевропейской истории и культуры Колумбийского университета в Нью-Йорке, исследователи получили возможность «использовать все варианты изложения… с указанием места, времени и формы (устной или письменной), в которой оно производилось, и установить контекст в каждом случае»7.
4. Граф С.Ю. Витте. Воспоминания. Т. 1–2. М.; Пг., 1923. Т. 3. М.; Пг., 1924.

5. Книга и революция. Ежемесячный критико-библиографический журнал. 1923. № 2(26). С. 54.

6. Из архива С.Ю. Витте. Воспоминания / Публ. Б.В. Ананьича, Р.Ш. Ганелина, С.В. Куликова, С.К. Лебедева, И.В. Лукоянова. Т. 1. Кн. 1–2; Т. 2. СПб., 2003. Данное издание было осуществлено совместно Бахметьевским архивом русской и восточноевропейской истории и культуры Колумбийского университета в Нью-Йорке и Санкт-Петербургским институтом истории РАН.

7. Ананьич Б.В., Ганелин Р.Ш. С.Ю. Витте и его воспоминания // Из архива С.Ю. Витте… Т. 1. С. 16.
3 Охарактеризовав «Воспоминания» как «вечную» книгу «для биографии и истории деятельности самого Витте», Романов предвидел, что «потребуется очень большая и кропотливая работа не одного историка для критической проверки и оценки сообщений» Сергея Юльевича8. Учёные, обращавшиеся к этому источнику, не раз исправляли, дополняли и опровергали свидетельства мемуариста. В концентрированном виде представление об этой работе дают комментарии к переизданиям гессеновской редакции «Воспоминаний»9, появившимся уже во второй половине XX в., а также к публикации неотредактированных записей Витте10. Изучались и различные источниковедческие аспекты, связанные с судьбой данного памятника11.
8. Книга и революция. 1923. № 2(26). С. 54.

9. Лучшее из них по тщательности подготовки: Витте С.Ю. Воспоминания / Под ред. А.Л. Сидорова. Т. 1–3. М., 1960 (далее в статье цитируется это издание). Авторы комментариев к этим томам – Б.В. Ананьич, И.В. Бестужев, В.И. Бовыкин, Р.Ш. Ганелин, В.А. Емец, К.Н. Тарновский. См. также: Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 1–3. Таллин; М., 1994. Авторы комментариев – А.Г. Голиков и А.В. Игнатьев.

10. Из архива С.Ю. Витте…

11. Сидоров А.Л. К вопросу о характере текста и источников «Воспоминаний» С.Ю. Витте // Сидоров А.Л. Исторические предпосылки Великой Октябрьской социалистической революции. М., 1970; Ткаченко М.А. Фонд С.Ю. Витте в ЦГИА СССР и задачи критики «Воспоминаний» С.Ю. Витте // Некоторые вопросы историографии и источниковедения истории СССР. М., 1977; Ананьич Б.В. О рукописях и тексте мемуаров С.Ю. Витте // Вспомогательные исторические дисциплины. Т. 12. Л., 1981; Витенберг Б.М. К истории личного архива С.Ю. Витте // Вспомогательные исторические дисциплины. Т. 17. Л., 1985; Ананьич Б.В., Ганелин Р.Ш. С.Ю. Витте – мемуарист. СПб., 1994; Каганович Б.С. С.И. Штейн – первый редактор мемуаров С.Ю. Витте // Россия XIX–XX вв. Сборник статей к 70-летию со дня рождения Р.Ш. Ганелина. СПб., 1998; Голиков А.Г. Разыскания в личном архиве // Голиков А.Г. Архивоведение отечественной истории. М., 2008.
4 Вместе с тем остаётся невыясненным, насколько существенные изменения вносились редакторами «Воспоминаний» и какие приёмы использовал при их создании сам Витте, желавший сформировать в сознании будущих читателей нужный ему образ прошлого?
5 В ряду сановников, приближённых к последним императорам, Витте – министр финансов (1892–1903), председатель Комитета министров (1903–1905) и Совета министров (1905–1906), член Государственного совета (1892–1915) – занимал особое место. Его имя стойко ассоциировалось у современников и историков с успехом денежной реформы 1897 г., укрепившей российский рубль, с серией таможенных договоров, обеспечивших внешнеэкономические интересы империи и способствовавших развитию её промышленности и торговли, с активной политикой на Дальнем Востоке и реформированием государственного устройства в период революции 1905–1907 гг. Разумеется, в мемуарах Витте изложил ход этих событий в благоприятном для себя свете. Непосредственный их участник, умный и наблюдательный человек, он неплохо владел пером и знал цену слову. Отправленный в апреле 1906 г. в отставку неожиданно и, как ему казалось, незаслуженно, автор воспоминаний не только хвалил себя, но и сводил счёты с многочисленными недоброжелателями и недругами. Свой труд он адресовал не только и, возможно, не столько современникам, сколько потомкам.
6 При этом гр. Витте так и не создал единого текста. Зимой 1906/07 гг. под непосредственным руководством Сергея Юльевича на основе материалов его личного архива был подготовлен пространный труд «Возникновение русско-японской войны». Летом 1907 г. за границей граф приступил к работе над «рукописными заметками», которую, с перерывами, продолжал до осени 1912 г., описание событий в них начиналось с осени 1903 г. Зимой 1910/11 гг., находясь в Петербурге, гр. Витте стал диктовать «стенографические рассказы», чем занимался и следующей зимой, поведав о том, что видел и слышал с детских лет до конца 1911 г. «Итак, – подводил граф итог, – я оставляю: 1) историю возникновения русско-японской войны (эта работа составлена при сотрудничестве некоторых лиц, которые были моими сотрудниками, когда я был министром финансов), работа состоит из двух томов и тома приложений – её можно напечатать сейчас после моей смерти; 2) стенографические рассказы (можно тоже напечатать после моей смерти, с некоторыми выпусками, касающимися лиц, ещё живущих) и, наконец, настоящие мои рукописные заметки, которые тоже должны быть в ближайшее время после моей смерти напечатаны. Прошу это в точности исполнить. Гр. Витте. 11(24) октября 1912 г.»12. Впрочем, вскоре он сам нарушил свои указания. В 1914 г. «Возникновение русско-японской войны» было опубликовано им под чужим именем в журнале «Исторический вестник» и напечатано в переводе на французский язык в Лейпциге в виде книги.
12. Из архива С.Ю. Витте… Т. 2. С. 511.
7 После смерти гр. Витте его вдова продала права на воспроизведение в печати воспоминаний мужа двум издательским фирмам. Гессен и Штейн, готовя мемуары к публикации, соединили предоставленные им «рукописные заметки» (9 тетрадей in quarto) и «стенографические диктовки» (17 томов in folio) и составили из разных частей сводную редакцию.
8 Впервые оценить степень вмешательства Гессена и Штейна в авторский текст Витте попытались при подготовке научного издания «Воспоминаний», которая велась под руководством А.Л. Сидорова в конце 1950-х г. При этом была изменена последовательность томов: теперь они шли в хронологическом порядке, и третий том, в котором рассказывалось про детство мемуариста и царствования Александра II и Александра III (1849–1894), стал первым, в двух следующих описывалось время Николая II. Поскольку рукописи мемуаров считались утерянными, опубликованный ранее в Берлине текст дополнили аннотированным указателем имён и обстоятельными комментариями, в которых использовались и материалы личного фонда гр. Витте, хранившегося тогда в Центральном государственном историческом архиве в Москве (ф. 540)13. Основную его часть составляли бумаги, изъятые после смерти Сергея Юльевича по распоряжению царя и переданные на хранение в императорские библиотеки, а также документы из графского особняка, покинутого в 1917 г. его владельцами, и некоторые материалы из других коллекций. Там же было обнаружено подробное (занимавшее несколько десятков страниц печатного текста) оглавление стенографических диктовок, включённое в новую публикацию в качестве приложения14.
13. В 1961 г. этот фонд передали из Москвы в Ленинград, где в Центральном государственном историческом архиве СССР (ныне – РГИА) ему присвоили номер 622.

14. Воспоминания (рассказы в стенографической записи) графа Сергея Юльевича Витте // Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 1. С 464–510.
9 Эта находка помогала лучше понять работу берлинского издателя. В феврале 1961 г. в докладе на заседании Археографической комиссии Сидоров сообщил, что «теперь, по счастливой случайности, мы располагаем источником, который позволяет несколько приоткрыть завесу над нерешённой проблемой и более конкретно представить себе объём и характер редакторского вмешательства в авторский текст». Правда, докладчик признавал, что «речь идёт пока лишь о частичном решении проблемы и, в известной степени, о догадках»15. Согласно предположению Сидорова, в процессе литературной правки редактор «мог незаметно выйти за рамки необходимого и так исправить текст Витте, что он местами мог получить другое звучание, другую направленность. Перестановка материала могла нарушить связь изложения, взаимозависимость и связь частей. В новом своде, хотя и составленном на основе текста самого Витте, могли появиться новые оттенки мысли»16. Создав «единый и удобочитаемый» вариант «Воспоминаний», он «слишком широко понял свои задачи и в процессе редактирования недостаточно считался с особенностями строя мысли и изложения» автора17. И это заставляло продолжать «поиски подлинных рукописей», так как «кардинальное решение вопроса о полном соответствии изданного Гессеном свода “Воспоминаний” Витте исходным редакциям может дать только внимательное изучение подлинного текста и сравнение его с печатным текстом»18.
15. Сидоров А.Л. К вопросу о характере… С. 194.

16. Там же. С. 193.

17. Там же. С. 216.

18. Там же. С. 193.
10 В 1965 г., когда прошло 50 лет после смерти гр. Витте, исследователи получили доступ к материалам его личного архива, хранившегося в США. Там и обнаружили оригинал мемуаров. В ноябре 1978 г. возможность ознакомиться с ними получил Б.В. Ананьич – один из тех, кто готовил издание 1960 г. Теперь он предпринял попытку «оценить размер редакционной работы берлинского издателя воспоминаний»19. Сравнив оригинал и версию, опубликованную издательством «Слово», Ананьич отметил, что редакторы старались не править текст и лишь в некоторых случаях исправляли пунктуацию и обозначали красные строки. Вместе с тем они по собственному усмотрению формировали тома и главы, расчленяли авторское повествование и переносили его фрагменты (по страницам и даже по строкам) не только в другие главы, но и в разные тома, делали купюры, которые, вопреки обещанию, далеко не всегда обозначили20.
19. Ананьич Б.В. О рукописях и тексте мемуаров С.Ю. Витте. С. 193.

20. Там же. С. 195–197.
11 Насколько существенны были эти изменения? В мемуарах гр. Витте кажущийся внешний беспорядок изложения имел внутреннюю логику и определённую тенденцию. Это хорошо видно при рассмотрении сюжета, которому Гессен и Штейн дали в своей редакции название «Захват Ляодунского полуострова» (глава 27). В оглавлении стенографических диктовок графа говорилось «о занятии Германией китайского порта Цзяо-Чжоу и Россией Ляодунского полуострова». По мнению Сидорова, «автор мемуаров сознательно и преднамеренно употребляет более “каучуковую” формулировку, избегая слова “захват”»21. Редакторы же, меняя слова, обозначили собственное видение характера русской политики на Дальнем Востоке. Также они пропустили два абзаца, в которых гр. Витте давал свою оценку договору, заключённому между Россией и Японией 13(25) апреля 1898 г. По его условиям Петербург отказывался от полученных в Корее привилегий, и мемуарист утверждал, что благодаря этой уступке Россия обладала бы «Квантунским полуостровом (который затем был назван Квантунской областью Российской империи), а Япония окончательно внедрилась бы в Корею, и такое положение дела могло бы при миролюбивых и добросовестных друг к другу отношениях длиться многие десятки лет. Но этого не случилось, с одной стороны, потому что мы по отношению к Японии не соблюдали в точности, по существу, наших обязательств, а с другой стороны, мы нашим захватом Квантунской области подняли целую бучу в Китае»22. Такая версия событий снимала с Витте ответственность за последствия занятия Квантуна. Далее мемуарист в соответствии со своей логикой нарушал хронологию событий и в особом разделе сообщал «о боксёрском восстании в Китае», которое изображал как следствие неверных действий царя и МИД. Тем самым в стенографических диктовках граф проводил чёткую грань между гибкой политикой «мирного проникновения» в Китай, которую он отстаивал, и стремлением его оппонентов к территориальным захватам. Редакторы же, восстанавливая хронологическую последовательность событий, завершали главу 27 фрагментом из другой части воспоминаний («Возвращаясь к нашему соглашению с Китаем 15 марта 1898 г., я хотел бы заметить…»)23, затем прерывали авторское изложение рассказами о А.Н. Куропаткине (глава 28), Гаагской конференции (глава 29), И.Л. Горемыкине (глава 30). И только после этого помещали главу 31 «Боксёрское восстание и наша политика на Дальнем Востоке».
21. Сидоров А.Л. К вопросу о характере… С. 198.

22. Из архива С.Ю. Витте… Т. 1. Кн. 1. С. 507.

23. Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 2. С. 145.
12 Поскольку Гессен и Штейн делали купюры в тексте, не всегда их фиксируя в публикации, самостоятельно обнаружить такую лакуну бывает непросто. Так, в «рукописных заметках» гр. Витте супруга Александра III и мать Николая II предстаёт как «женщина невыдающегося ума, но хитрая, весьма почтенная, благородная, много в жизни перенесла и потому многому научилась, замечательно приветливая, верная в своих чувствах, благодарная, она действительно – императрица»24. При публикации из этого отрывка исчезло одно слово – «хитрая»25. И баланс продуманных автором «штрихов», создававших образ, был нарушен.
24. Из архива С.Ю. Витте… Т. 2. С. 73.

25. Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 3. С. 284.
13 Даже, казалось бы, безобидная правка пунктуации имеет значение. Характеризуя поведение Николая II в октябре 1905 г. как позицию «индифферента-оптимиста», который «ощущает чувство страха, только когда гроза перед глазами, и как только она отодвигается за соседнюю дверь, оно мигом проходит», Сергей Юльевич добавлял: «Ведь сидя у себя в золотой тюрьме, ух, как мы храбры!»26. Редакторы заменили (не оговаривая) восклицательный знак нейтральным многоточием27, и эмоциональное настроение мемуариста сразу же стушевалось.
26. Из архива С.Ю. Витте… Т. 2. С. 241.

27. Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 3. С. 47.
14 Не следует забывать, что воспоминания гр. Витте, по верному замечанию Б.В. Ананьича и Р.Ш. Ганелина, – «предельно сложный источник», автор которого до последнего дня своей жизни «оставался увлечённым и страстным политиком, не терявшим надежды вернуть утраченные им влияние и власть. Достижению этой цели было подчинено и писание мемуаров»28. В них можно обнаружить и непосредственное самовосхваление, и ненавязчивое освещение прошлого. Без ложной скромности граф констатировал, что, управляя финансами империи более десяти лет, он привёл их «в блистательное состояние»29. Сергей Юльевич не сомневался, что если бы царь и в дальнейшем прислушивался к его мнениям о делах внутренней и внешней политики, «то, может быть, и были бы сделаны ошибки, может быть, были бы сделаны даже крупные ошибки, но тем не менее мы избежали бы всех тех катастроф, которые последовали, начиная с 1903 г.» (когда ему пришлось покинуть пост министра финансов и занять кресло председателя Комитета министров)30.
28. Ананьич Б.В., Ганелин Р.Ш. Предисловие // Из архива С.Ю. Витте… Т. 1. Кн. 1. С. 5.

29. Из архива С.Ю. Витте… Т. 2. С. 37.

30. Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 2. С. 117.
15 Е.В. Тарле усматривал в миросозерцании мемуариста довольно примитивную веру в «роль личности в истории». Тот будто бы исходил из того, что «на историю влияет великий государственный деятель: в частности, на историю России должен влиять Сергей Юльевич Витте, которому в этом деле должен не мешать государь император, не говоря уже о ком бы то ни было другом»31. Соответственно и портреты современников выходили без полутонов: «Хорош тот, кто помогает графу Витте; худ тот, кто мешает или вредит графу Витте»32.
31. Тарле Е.В. Граф С.Ю. Витте. Опыт характеристики внешней политики // Тарле Е.В. Собрание сочинений. Т. V. М., 1958. С. 513.

32. Там же. С. 511.
16 Но вопреки мнению историка, многоопытный политик, несмотря на резкость отдельных высказываний, стремился соблюсти в тексте баланс положительных и негативных оценок. Так, «прекраснейший… весьма добрый… очень приятный в своих сношениях» генерал-адмирал вел. кн. Алексей Александрович одновременно характеризуется как человек «по существу и в политическом отношении… совершенно слабый»33. А «несомненно благороднейший, честнейший и благонамереннейший», «по природе умный и образованный» министр внутренних дел кн. П.Д. Святополк-Мирский для гр. Витте – «человек с малым государственным опытом, довольно слабый физически»34.
33. Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 3. С. 494.

34. Там же. Т. 2. С. 323.
17 Такой приём позволял придать изложению видимость объективности и одновременно возвышал над всеми самого графа, судившего и характеризовавшего всех и вся и всячески побуждавшего читателя сочувствовать и сопереживать своим действиям. Это прослеживается уже в самых ранних рукописях гр. Витте, сделанных им за границей летом 1907 г. Размышляя о «наделавших много шуму» словах депутата I Думы кн. С.Д. Урусова про дворцового коменданта Д.Ф. Трепова, якобы представлявшего собой «вахмистра по воспитанию и погромщика по убеждению», Сергей Юльевич уточнял: «Трепов был “вахмистр по воспитанию”. Это верно, и в этом заключалась его беда и беда России. Когда-то он учился в Кадетском пажеском корпусе, вероятно, в своей жизни не прочёл толково ни одной серьёзной книги, всё его образование и воспитание прошло в конногвардейских казармах и офицерском собрании и преимущественно в первых, так как он был серьёзный фронтовик, добросовестный офицер, что, конечно, не принесло ему ущерба... “Погромщик по убеждению” – это уже не совсем точно. Трепов не был погромщик по любви к сему искусству, но он не исключал сего средства из своего политического репертуара и по убеждению прибегал к нему или, вернее, был не прочь к нему прибегать, когда считал его необходимым для защиты основ государственности – так, как основы эти ему представлялись как “вахмистру по воспитанию”»35.
35. Из архива С.Ю. Витте… Т. 2. С. 128.
18 Но, не ограничиваясь данным наблюдением, гр. Витте делал более широкий вывод: «Вообще трудно определить политического деятеля, да и вообще человека, одной фразой. Человек – существо крайне сложное, не только фразой, но и многими страницами определить его трудно… Нет такого негодяя, который когда-либо не помыслил и даже не сделал чего-либо хорошего. И нет такого честнейшего и благороднейшего человека (конечно, не святого), который когда-либо дурно не помыслил и даже при известном стечении обстоятельств не сделал гадости. Нет дурака, который когда-либо не сказал и даже не сделал чего-либо умного, и нет такого умного, который когда-либо не сказал и не сделал чего-либо глупого. Чтобы определить человека, нужно написать роман его жизни. А потому всякое определение человека – это только штрихи, в отдалённой степени определяющие его фигуру. Для лиц, знающих человека, эти штрихи бывают достаточными, ибо остальное восстановляется собственным воображением и знанием, а для лиц незнающих штрихи дают очень отдалённое, а иногда и совершенно неправильное представление»36. Этот вывод стал авторским кредо Витте-мемуариста.
36. Там же. С. 127.
19 Завершая 5 ноября 1907 г. первый фрагмент своих «заметок», сделанных за границей «наскоро, не имея под руками никакого материала», граф сообщал будущим читателям: «Теперь, удалившись от активной политической жизни, я решил написать мои воспоминания. Думаю, что они могут послужить к освещению многих событий… Пишу всё по памяти, а потому, вероятно, делаю некоторые ошибки в датах и названиях… Но что касается фактов и сути дела, то всё изложено с полной правдивостью и точностью (выделено в тексте. – А.Г.37. Спустя несколько лет он вновь предупреждал: «Так как я веду свои рассказы, которые воспроизводятся посредством стенограмм, совершенно не подготовляясь к этим рассказам, я беру из моей памяти то, что я помню». Но при этом «в общих чертах всё сказанное составляет несомненную правду и излагает обстоятельства дела вполне беспристрастно и добросовестно»38.
37. Там же. С. 5.

38. Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 2. С. 148.
20 В данном случае гр. Витте явно лукавил. Перед началом диктовок им были подготовлены хронологические таблицы, охватывавшие прожитые годы, и подробный перечень тем, о которых следовало «вспомнить». Документальную основу составляли материалы, откладывавшиеся в его личных архивах: петербургском, существовавшем с рубежа 1880–1890-х гг., и заграничном, созданном в 1908–1909 гг. Состав их, за немногими исключениями, совпадал. Подлинники, как правило, хранились за границей, а копии – в Петербурге.
21 Зачем же тогда граф старался убедить читателей в возможности непреднамеренных ошибок памяти? Очевидно, это объяснялось тем, что далеко не все допущенные им «неточности» были случайными. Находясь в отставке, опытный чиновник создавал автопортрет верного слуги престола, ставшего жертвой происков неумных, но ловких завистников-царедворцев, и не прочь был выдать желаемое за действительное, на что неоднократно указывали историки. Так, И.С. Рыбачёнок отметила, что гр. Витте, стремясь подчеркнуть собственную роль в появлении замысла состоявшейся в 1899 г. Первой Гаагской конференции мира, сознательно сместил хронологию событий и датировал её начало «около середины 1898 г.»39. Именно «такая “ошибка памяти” мемуариста, который диктовал воспоминания стенографистке, имея перед глазами специально составленные таблицы, дала ему возможность не только придать больший динамизм изложению истории подготовки обращения к державам о сокращении вооружений, но, главное, обойти вопрос о длительной (с марта по август) и сложной работе над этим документом в аппарате МИД»40.
39. Там же. С. 159.

40. Рыбачёнок И.С. Россия и Первая конференция мира 1899 года в Гааге. М., 2005. С. 26.
22 Не менее характерен в этом отношении и рассказ о подготовке Манифеста 17 октября 1905 г. 9 октября Николай II принял председателя Комитета министров по его просьбе для доклада о тех мерах, которые требовалось предпринять для борьбы с нарастающим в стране революционным движением. Граф представил ему всеподданнейшую записку, в которой предлагал «или стать во главе охватившего страну движения, или отдать её на растерзание стихийных сил»41. Один из возможных выходов из сложившегося положения, о котором Сергей Юльевич предпочёл доложить устно, состоял в том, чтобы «облечь соответствующее лицо (диктатора) полновластием, дабы с непоколебимой энергией путём силы подавить смуту во всех её проявлениях»42. Император выслушал эти рекомендации, но своего мнения не высказал.
41. Манифест 17 октября / Сост. И. Татаров // Красный архив. 1925. Т. 4–5(11–12). С. 61.

42. Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 3. С. 11.
23 Следует отметить, что, по утверждению графа, он был принят Николаем II дважды: 9 октября наедине и 10 октября в присутствии императрицы. Между тем царь, отличавшийся педантичностью и вниманием к деталям, отметил в дневнике, что принимал его вместе с императрицей 9 октября. За 10 октября такой записи нет43. Зачем же Витте потребовался рассказ о двух аудиенциях? Слухи, будто он вырвал у монарха Манифест 17 октября, вынуждали графа оправдываться. И версия о двух докладах, на первом из которых он представил «наскоро составленную всеподданнейшую записку», а на втором – текст с изменениями, учитывающими указания императора, должна была показать, что Николай II действовал в данном случае по доброй воле.
43. Дневники императора Николая II (1894–1918). В 2 т. / Под ред. С.В. Мироненко. Т. 2. Ч. 1. М., 2013. С. 64.
24 Большое внимание уделено в мемуарах революции 1905–1907 гг. и решающей роли гр. Витте в её подавлении. Лейтмотивом при этом звучит мысль, согласно которой «вся наша революция произошла от того, что правители не понимали и не понимают той истины, что общество, народ двигается. Правительство должно регулировать это движение и держать его в берегах, а если оно этого не делает, а прямо, грубо загораживает путь, то происходит революционный потоп»44. Граф с удовлетворением констатировал: «Когда нужно было выйти из постыдного положения, явившегося последствием позорной войны, и никто не хотел брать на себя тяжёлой миссии заключить мир, то государь должен был в конце концов обратиться ко мне с просьбою поехать в Америку его первым, чрезвычайным и уполномоченным послом… По моему глубочайшему убеждению, если бы не был заключён Портсмутский мир, то последовали бы такие внешние и внутренние катастрофы, при которых не удержался бы на престоле дом Романовых. Далее, когда потребовалось спасти положение в октябре 1905 г., и все отказывались от власти, то, конечно, опять государь обратился ко мне»45.
44. Из архива С.Ю. Витте… Т. 2. С. 54.

45. Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 3. С. 354–355.
25 И тут заслуживает внимания фрагмент воспоминаний, который в стенографических диктовках обозначен как рассказ «О госпоже Чириковой». Мемуарист включил его в повествование о киевском периоде своей жизни. Начинался рассказ так: «Во время моего пребывания в Киеве я встретился с одной особой, которая потом сыграла большую роль в моей деятельности после 17-го октября 1905 г., когда я принял пост председателя Совета министров во время так называемой нашей русской революции, скажу – первой революции, потому что, мне кажется, нам не избежать и последующей революции, по крайней мере, если дела будут идти так, как идут теперь»46. В рукописных заметках Витте, где также изложен данный сюжет47, этот текст отсутствует; не включён он и в главу 56 («Беспорядки и карательные экспедиции») сводной редакции Гессена и Штейна48. в стенографических диктовках гр. Витте «спрятал»49, видимо, неудобный для него эпизод: благодаря сведениям, сообщённым Чириковой, он настоял на назначении московским генерал-губернатором решительного адмирала Ф.В. Дубасова и на посылке в Москву дополнительных войск для подавления восстания. Можно предположить, что Витте, сохраняя надежду вернуть влияние и власть, допускал такую возможность в случае, если в России вспыхнет новая революция, которая будет угрожать существованию династии Романовых. И тогда царь вновь обратится к нему как к спасителю.
46. Из архива С.Ю. Витте… Т. 1. С. 177.

47. Там же. Т. 2. С. 299–304.

48. Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 3. С. 170–180.

49. Из архива С.Ю. Витте… Т. 1. С. 177–180. Рассказ «О госпоже Чириковой» был продиктован Витте после рассказа «О князе Горчакове» и перед рассказом «Об упорядочении таможенного дела на русских железных дорогах».
26 Воспоминания гр. С.Ю. Витте стали первыми мемуарами сановника столь высокого ранга, опубликованными после свержения самодержавия. Личность автора, его осведомлённость о тайных пружинах российской и мировой политики, масштабность и актуальность воссозданной им картины недавнего прошлого – всё это вызывало интерес как у его современников, так и у нескольких поколений историков, которым предстояло прежде всего оценить достоверность полученной информации. Ведь приёмы самовосхваления, как бы ненамеренной «забывчивости» или, наоборот, неверных «припоминаний» применялись гр. Витте осознанно, и важно не только выявить его ошибочные утверждения, но и объяснить их причины.

References

1. Memoires du comte Witte. 1849–1915. P., [s.a.]; Witte S.J. Erinerungen. Berlin, 1923.

2. The Memoires of Count Witte / Translated from the original Russian manuscript and edited by Abraham Jarmolinsky. L., 1921.

3. Anan'ich B.V. O rukopisyakh i tekste memuarov S.Yu. Vitte // Vspomogatel'nye istoricheskie distsipliny. T. 12. L., 1981.

4. Anan'ich B.V., Ganelin R.Sh. S.Yu. Vitte – memuarist. SPb., 1994; Kaganovich B.S. S.I. Shtejn – pervyj redaktor memuarov S.Yu. Vitte // Rossiya XIX–XX vv. Sbornik statej k 70-letiyu so dnya rozhdeniya R.Sh. Ganelina. SPb., 1998.

5. Anan'ich B.V., Ganelin R.Sh. S.Yu. Vitte i ego vospominaniya // Iz arkhiva S.Yu. Vitte… T. 1. S. 16.

6. Vitenberg B.M. K istorii lichnogo arkhiva S.Yu. Vitte // Vspomogatel'nye istoricheskie distsipliny. T. 17. L., 1985.

7. Vitte S.Yu. Vospominaniya / Pod red. A.L. Sidorova. T. 1–3. M., 1960 (dalee v stat'e tsitiruetsya ehto izdanie

8. Vitte S.Yu. Vospominaniya. T. 1–3. Tallin; M., 1994.

9. Vospominaniya (rasskazy v stenograficheskoj zapisi) grafa Sergeya Yul'evicha Vitte // Vitte S.Yu. Vospominaniya. T. 1. S 464–510.

10. Golikov A.G. Razyskaniya v lichnom arkhive // Golikov A.G. Arkhivovedenie otechestvennoj istorii. M., 2008.

11. Graf S.Yu. Vitte. Vospominaniya. T. 1–2. Berlin, 1922; T. 3. Berlin, 1923.

12. Graf S.Yu. Vitte. Vospominaniya. T. 1–2. M.; Pg., 1923. T. 3. M.; Pg., 1924.

13. Dnevniki imperatora Nikolaya II (1894–1918). V 2 t. / Pod red. S.V. Mironenko. T. 2. Ch. 1. M., 2013. S. 64.

14. Iz arkhiva S.Yu. Vitte. Vospominaniya / Publ. B.V. Anan'icha, R.Sh. Ganelina, S.V. Kulikova, S.K. Lebedeva, I.V. Lukoyanova. T. 1. Kn. 1–2; T. 2. SPb., 2003.

15. Kniga i revolyutsiya. Ezhemesyachnyj kritiko-bibliograficheskij zhurnal. 1923. № 2(26). S. 54.

16. Manifest 17 oktyabrya / Sost. I. Tatarov // Krasnyj arkhiv. 1925. T. 4–5(11–12). S. 61.

17. Rybachyonok I.S. Rossiya i Pervaya konferentsiya mira 1899 goda v Gaage. M., 2005. S. 26.

18. Sidorov A.L. K voprosu o kharaktere teksta i istochnikov «Vospominanij» S.Yu. Vitte // Sidorov A.L. Istoricheskie predposylki Velikoj Oktyabr'skoj sotsialisticheskoj revolyutsii. M., 1970.

19. Tarle E.V. Graf S.Yu. Vitte. Opyt kharakteristiki vneshnej politiki // Tarle E.V. Sobranie sochinenij. T. V. M., 1958. S. 513.

20. Tkachenko M.A. Fond S.Yu. Vitte v TsGIA SSSR i zadachi kritiki «Vospominanij» S.Yu. Vitte // Nekotorye voprosy istoriografii i istochnikovedeniya istorii SSSR. M., 1977.

Comments

No posts found

Write a review
Translate