Rec. ad. op.: M. Kulik. Armia rosyjska w Królestwie Polskim w latach 1815–1856
Table of contents
Share
QR
Metrics
Rec. ad. op.: M. Kulik. Armia rosyjska w Królestwie Polskim w latach 1815–1856
Annotation
PII
S086956870017642-7-1
Publication type
Review
Source material for review
Кулик М. Русская армия в Царстве Польском в 1815–1856 гг. Варшава: Институт истории ПАН, 2019. 373 с.
Status
Published
Authors
Olga Kashtanova 
Affiliation: Institute of Slavic Studies, RAS
Address: Russian Federation, Moscow
Edition
Pages
226-229
Abstract

      

Received
02.07.2021
Date of publication
17.12.2021
Number of purchasers
5
Views
789
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

1 В последние десятилетия в польской историографии наметился интерес к российскому «присутствию» в административных, образовательных и иных структурах Царства Польского. Однако пребывание в Польше русских войск как в польской, так и в российской историографии освещено лишь выборочно, и монография Мариуша Кулика «Русская армия в Царстве Польском в 1815–1856 гг.» во многом восполняет существующие лакуны1. Она охватывает период от образования автономного Царства Польского и присоединения его к Российской империи до смерти Николая I и наместника кн. И.Ф. Паскевича, окончания Крымской войны и начала новой эпохи в истории России и Польши. Помимо материалов польских архивохранилищ, автор широко использует и вводит в научный оборот значительный комплекс источников из РГВИА, ГА РФ, РГИА, РГА ВМФ, Архива СПбИИ РАН, Отдела рукописей РГБ, а также Литовского государственного исторического архива в Вильнюсе. Это позволило не только рассмотреть структуру и организацию армии, её личный состав и отношения с обществом, но и проследить карьеры бывших военных и их службу в административных учреждениях Царства. Присутствие русских войск на польских землях исследователь «старался представить во многих аспектах, аналогично его влиянию на тогдашнюю жизнь края» (s. 9).
1.  Предыдущая книга М. Кулика посвящена полякам, занимавшим высшие командные посты в Варшавском военном округе в 1865–1914 гг.: Kulik M. Polacy wśród wyższych oficerów armii rosyjskiej Warszawskiego Okręgu Wojskowego,1865–1914. Warszawa, 2008.
2 Монография состоит из шести глав. В первой из них показано политическое положение Царства Польского и его стратегическое значение для России. Автор прослеживает интеграцию данного региона в состав империи в 1815–1856 гг. и в то же время отмечает принципиальные отличия ситуации 1815–1830 и 1831–1856 гг. Изначально Царство обладало конституцией и собственными вооружёнными силами. На его территории в распоряжении главнокомандующего польской армией вел. кн. Константина Павловича находилось лишь несколько российских гвардейских полков. На границе между ним и империей действовали таможни. После подавления восстания 1830–1831 гг. польская армия перестала существовать, конституция Царства была отменена и заменена Органическим статутом, однако уже в 1833 г. последовало объявление военного положения, которое сохранялось до 1856 г. Власть в крае оказалась сосредоточена в руках наместника, являвшегося также главнокомандующим Действующей армией. В 1831–1856 гг. в местной администрации возросла роль российских чиновников, русский язык стал использоваться в официальной корреспонденции и учебных программах, возникли жандармский, артиллерийский, инженерный и провиантский округа, являвшиеся частью общеимперских ведомств. Но полной его интеграции при Николае I не произошло, этому препятствовал сам кн. Паскевич, не желавший ограничения своей власти.
3 Во второй главе характеризуется организация, численность и дислокация русской армии в исследуемый период. входившие в состав Резервного корпуса и варшавского гарнизона полки императорской гвардии, переданные под командование вел. кн. Константина Павловича и в значительной степени укомплектованные уроженцами западных губерний, должны были служить образцом при обучении войск. В 1820-е гг. эти части насчитывали около 6 500 человек и имели постоянные места дислокации (в основном в Варшаве и её окрестностях). Кроме того, на западных границах Царства находились четыре казачьих полка (около 2 тыс. всадников). В 1831–1856 гг. в Польше располагался один из четырёх пехотных корпусов Действующей армии. Составлявшие его полки каждые нескольких месяцев передислоцировались на новые квартиры. Постоянно же на своих местах оставались гарнизонные части, инвалидные и жандармские команды, а также подразделения Западного артиллерийского и Западного инженерного округов. Казачьи полки во время своего пребывания в крае размещались в одном районе, но по прошествии ряда лет сменялись другими. В целом, как пишет Кулик, русских войск в Царстве в 1830–1850-е гг. было больше, чем принято считать, принимая в расчёт лишь силы одного пехотного корпуса. С учётом офицеров, солдат и чиновников X округа внутренней стражи, III округа Корпуса жандармов, артиллерийского и инженерного округов, а также казаков, их численность доходила до 90 тыс. человек. Вместе с тем после 1831 г. заметную роль в Царстве Польском стали играть фортификационные сооружения, значение которых перед восстанием недооценивалось. В 1830-х гг. началось строительство новых крепостей и проводилась модернизация уже существовавших. Важнейшими из них стали Брест-Литовск (на границе Царства и империи), Модлин (Новогеоргиевск), Замостье, Варшавская цитадель и Демблин (Ивангород).
4 В третьей главе проанализированы принципы кадровой политики и чинопроизводства, применявшиеся в русской армии, а также способы пополнения её личного состава и поддержания дисциплины, система наград и наказаний. Главным условием вступления поляков на царскую службу Кулик считает лояльность по отношению к монарху. Автор обращает внимание на то, что «религиозный состав русских войск не был идентичен национальному. Согласно стереотипу, русский должен быть православного вероисповедания, поляк – католического, а лицо немецкого происхождения – протестантского. Реальность была гораздо более сложной, и эта упрощённая схема идентификации часто имела немного общего с действительностью» (s. 132). Социальный облик офицеров, служивших в Польше после 1830 г., заметно изменился: место элитарных гвардейских полков, где было немало представителей знати, заняли линейные части Действующей армии, офицерские кадры которой составляли обедневшие дворяне. Любопытно, что и в этот период в рядах российской армии оказалось немало поляков, в основном происходивших из западных губерний. Опираясь на архивные данные, автор установил, что их число среди офицеров и военных чиновников достигало 35,5% (в отдельных случаях оно даже превышало 40%), а у нижних чинов – 75%. Тем самым в очередной раз опровергается миф о том, что рекруты из Царства Польского проходили службу только в Сибири или на Кавказе.
5 В четвёртой главе говорится о финансировании, снаряжении и обучении российской армии. В первые годы её пребывание в Польше оплачивалось Петербургом, но затем все расходы осуществлялись уже из бюджета Царства. Как вполне обоснованно предполагает автор, перед восстанием они составляли несколько миллионов злотых (s. 146–147). В дальнейшем затраты значительно возросли, поскольку, помимо содержания войск, приходилось выделять деньги на строительство сети укреплений и соответствующей инфраструктуры. Первоначально на военные нужды шло 40% бюджета Царства, однако постепенно их доля сократилась до 20%. Характерно, что в 1815–1830 гг. на мундирах нередко встречались символы региона расквартирования (для частей гвардии и Литовского корпуса – жёлтые воротники, обшлага, выпушки и лацканы, а также Погоня – герб Великого княжества Литовского – на головных уборах). После подавления восстания все подобные элементы обмундирования были удалены. По словам автора, обучение войск стало «сходным с обучением во всей российской армии, однако уровень строевой подготовки, в частности парадной, был очень высок… (особенно в 1815–1830 годах). Поддержание армии в состоянии боеготовности обеспечивало достижение высокой боевой эффективности, что было проверено на практике во время интервенции в Краков (1846), Венгрию (1849) и в ходе Крымской войны» (s. 183).
6 В пятой главе освещено положение русской военной администрации, внутренних и иррегулярных войск и вспомогательных служб. Созданное после подавления восстания 1830 г. в Царстве Польском военное управление во главе с варшавским военным губернатором (позднее – генерал-губернатором), подчинявшимся главнокомандующему Действующей армией, заменило «прежнюю административную власть военачальников на занимаемой частями территории» (s. 184). Последовавшее затем образование округов (некоторые из которых подчинялись не петербургскому начальству, а наместнику, как, например, X округ внутренней стражи и III округ Корпуса жандармов) и «включение территории Царства в общевоенные административные структуры позволяло унифицировать систему командования и снабжения войск», расквартированных в Польше (s. 228). При этом артиллерийский и инженерный округа и комиссариатские комиссии охватывали пространство не только Царства, но и западных губерний.
7 В шестой главе Кулик обращается к частной жизни русских офицеров и солдат, прослеживает их судьбы после выхода в отставку, пытается выявить их матримониальные связи. Если до 1830 г. служба российских военнослужащих в польской администрации носила спорадический характер и была связана преимущественно с существованием Высшего временного совета 1813–1815 гг., таможен и т.п., то при кн. Паскевиче она приобрела широкий размах, и многие отставные военные, в том числе и поляки, оказались в разных учреждениях Царства Польского, занимая посты гражданских губернаторов, начальников поветов, бургомистров, чиновников канцелярии наместника или полиции и даже учителей. Для властей армейское прошлое являлось своего рода гарантией лояльности и особо ценилось в условиях нехватки людей и нежелания российских чиновников продолжать свою карьеру на окраинах империи. Ставка делалась и на «смешанные браки». По мысли Александра I, заключённые в конце 1810-х – начале 1820-х гг. союзы между русскими офицерами и польками должны были стать основой для мирного сосуществования обоих народов. И хотя в 1830-х гг. в польской среде им уже не сочувствовали, да и постоянная ротация войск не способствовала созданию семей, всё же такие браки имели место и в этот период. Несмотря на то, что при Паскевиче связи представителей военных и чиновничьих структур с населением в основном сводились к служебным, административным и торговым контактам, в целом, как утверждает Кулик, масштаб русско-польских отношений в 1831–1856 гг. «был гораздо бóльшим, чем допускалось до сих пор» (с. 273).
8 В Заключении автор раскрывает значение армии как «одного из наиболее заметных элементов российского присутствия в Царстве Польском». Особая роль принадлежала при этом возглавлявшим её влиятельным фигурам – вел. кн. Константину Павловичу и кн. Паскевичу, пользовавшемуся полным доверием Николая I. По словам Кулика, «две эти сильные личности сформировали картину и взгляд на российское присутствие, особенно военное, на польских землях» (s. 274).
9 Помимо библиографии, именного указателя и словаря используемых военных терминов, в книгу вошли приложения и таблицы, составленные на основе как опубликованных, так и архивных документов и обобщающие данные о численности, структуре и дислокации российских войск в Царстве Польском в первой половине XIX в.
10 Нельзя не отметить стремление автора к исторической объективности и преодолению сложившихся стереотипов, мифов, связанных со службой поляков в русской армии. Поэтому, несмотря на встречающиеся иногда повторы, которых трудно избежать при комплексно-тематическом изложении материала, и вынужденное привлечение в отдельных случаях статистических сведений, относящихся к более позднему периоду, написанная на высоком научном уровне монография М. Кулика будет интересна как польским, так и российским читателям.

References

1. Predyduschaya kniga M. Kulika posvyaschena polyakam, zanimavshim vysshie komandnye posty v Varshavskom voennom okruge v 1865–1914 gg.: Kulik M. Polacy wśród wyższych oficerów armii rosyjskiej Warszawskiego Okręgu Wojskowego,1865–1914. Warszawa, 2008.

Comments

No posts found

Write a review
Translate